Дело чести

«И чего я так прилип к этим словам?»

Николай встал, включил свет, и пройдя в кабинет, взял с полки первое, что попалось, а этим оказался пистолет Штайр 1912 года, раскатал на столе кусок сукна, и разобрав оружие, стал неторопливо чистить его, не мешая мыслям свободно течь.

Фраза была самой обыкновенной. Семья и семейственность, среди народов, населяющих Россию, была в почёте, и одно из самых тяжких оскорблений звучало как «Иван родства не помнящий».

И всё же, почему подсознание сначала выделило эту фразу из общего потока шума?

Если голова его уже не была занята подготовкой к диплому, то следующей болевой точкой следует признать похищение жезла Феофана Грозного. И какое отношение имеет семейственность к похищению?

Собирая уже вычищенный до стерильного состояния Штейр, Николай вдруг остановился, и замер, затем отложил оружие и потянулся к телефону.

Уже как год, телефонные станции избавились от барышень, и соединение происходило путём набора номера через диск.

— Дежурный старший лейтенант Никитченко.

— Доброй ночи, Виктор Михайлович. — Николай раскрыл кодовую книжку этой недели на нужной странице. — Девяносто восемь, шестнадцать, сорок один.

— Доброй ночи, Николай Александрович. — Дежурный с которого мгновенно слетела сонливость, отбарабанил по памяти. — Сорок восемь, десять, пятьдесят пять.

— Виктор, Михайлович, а где у нас пребывают задержанные по Феофановскому делу?

— Так в богадельне бывшей, что теперь тюрьма для особых узников, что на Яузе. Улица Матросская Тишина.

— Там все?

— Да, и даже главного смотрителя Лопахина, перевезли. Комната у него конечно прочим сидельцам не чета, но всё одно, под двойным караулом.

— Благодарствую, Виктор Михайлович.

Никитченко положил трубку, задумался и решительно набрал номер Московской Особой Тюрьмы.

— Дежурный по тюремному дому старший смотритель Куницын. — Сонно ответили в трубке, что было вполне естественно, так как на часах было три часа ночи.

— Егорыч, просыпайся. — Строго произнёс старший лейтенант. — Рупь за сто, если к тебе сейчас не едет, наш полковник Белоусов. Ты не смотри, что он молод, да разговаривает любезно, и никогда не орёт. После него и заслуженные генералы орденов и медалей вчистую лишаются, и без пенсии уходят со службы. Так что поднимай своих архаровцев, продирайте глаза, и чтобы всё по уставу.

Российская Империя, Москва, арестантский дом Коллегии Внутренних дел.

Когда белоснежный Орёл подрулил к воротам тюрьмы, из караулки тотчас же выбежал полицейский хорунжий, и представившись, мельком глянул документы Николая, и три раза свистнул в свою дудку, вызывая начальника караула.

А вот тот, уже посмотрел все бумаги предельно внимательно, и коротко козырнув проводил Николая к старшему дежурному.