Дело «архаровцев»

Анатолия Банных, Белинского и Капранова привезли в Барнаул вечером 11 января.

Белинского и Капранова ввезли на каталках. Банных зашел в приемный покой сам, хотя на мгновенно разлетевшихся по Интернету снимках видно, что он едва жив.

С того самого момента, как стало известно, что в аварии погибли не все, а значит, есть надежда восстановить картину и получить подробности, событие сразу стало для СМИ другим: если есть уцелевшие, то это уже трагическая, а то и героическая быль! «Как там было, как ты спасся? – каждый лез и приставал» – писал об этом Высоцкий. Журналисты припали к телефонам, в Барнауле вызванивали всех, кто мог хоть что-то сказать. У меня по старой памяти был телефон Банных, но мне не больно-то хотелось ему звонить – вряд ли он расположен к интервью. К тому же, я полагал, что и так раскопал достаточно подробностей. Но на беду поздним вечером, когда я, уже отписавшись, пришел домой, информагентство выставило информацию с прямой речью Банных о катастрофе. Фраза была короткой, что-то про отказавшие двигатели, но это была прямая речь! Что тут началось! Известинское начальство требовало не менее прямой речи!

Я позвонил в больницу – оказалось, Банных уже отпустили. Удивившись, что за трое суток при морозе в 35 градусов он даже не простыл, я добыл его домашний телефон, позвонил. Взяла трубку какая-то девочка. По моей просьбе, она передала трубку старшим – как я понял, это была мать Банных. Анатолий потом не мог простить мне этот звонок. Во время нашего куда более позднего разговора 3 марта 2009 года отдельная часть претензий была именно по этому поводу.

– Зачем ты звонил в мой дом?! – негодовал он. Я ему пояснил: интервью с Банных, где он рассказал про заглохший двигатель, обсуждается в интернете. Вот потому и звонил. В ответ Банных рассказал, как было добыто это «интервью»:

– Мы летели в вертолете, человеку из МЧС кто-то позвонил, он передал трубку мне. Человек представился заместителем Генерального прокурора. Спросил, что произошло. Я сказал, что отказал двигатель и мы упали. Я же не знал, что это попадет в газеты…

(Честно говоря, мама Анатолия Банных мне мало что рассказала, и в моих заметках ее прямой речи нет).

Добраться до Банных мне тогда не удавалось, но был и еще один участник событий, которого можно было расспрашивать – Колбин. (Впрочем, и к Белинскому с Капрановым кто-то пытался пробиться – в 1-й городской больнице будто бы поймали переодетого в белый халат журналиста с фотоаппаратом). Я дозвонился 12 января до Колбина, когда он был еще в Кош-Агачской больнице. Тогда он был вполне еще коммуникабелен.

– Мы упали примерно в 13.20. Это было внезапно: будто кто-то вырвал из-под меня кресло, – рассказал мне Максим Колбин. – Один двигатель отключился.