Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

Я уже говорил, что я затеял опасную игру. Оставайся внизу в холле и дежурь у телефона. Если войдет кто-то, отдаленно напоминающий полицейского, и станет спрашивать Риту Свейн или Розалинду Прескотт, немедленно звони нам. Чтобы меня не застали врасплох.

Она кивнула.

— Я все понимаю, шеф.

Когда они вошли в вестибюль гостиницы, Делла с застенчивой улыбкой обратилась к Мейсону:

— Извините, шеф, но я бы хотела зайти в ресторан, проглотить хотя бы стаканчик кофе и пару сандвичей. Перед отъездом я не успела поесть как следует. У меня разболелась голова, и если я сейчас же не перекушу, меня не спасут никакие таблетки.

— Ладно, Делла, ступай. Потом поднимись наверх. Какой ваш номер, мисс Прескотт?

— Триста девяносто один.

— Идемте, — скомандовал адвокат.

Джимми Дресколл запер дверь на ключ, предварительно удостоверившись, что в коридоре никого нет. Потом он обнял Риту Свейн.

— Не переживай, любимая, мы вместе, а это главное.

Мейсон подошел к кровати, опустился на нее и сказал со скучающим видом:

— Послушайте, ребята, передо мной не надо разыгрывать эту комедию.

— Какую комедию? — спросила Рита Свейн, резко поворачиваясь к нему.

— Изображать влюбленных. Понимаете, Рита, женщины — странные создания: ваша сестра может приревновать.

— Что вы имеете в виду?

— Вы сами это отлично понимаете.

Мейсон заставил их всех ждать, пока он закурит сигарету, предложил поочередно всем сделать то же самое, спрятал свой портсигар. Наконец он сказал:

— В конце концов, я не миссис Надоеда.

Дресколл воинственно заявил:

— Мне не по вкусу подобные штучки! Может быть, вы соблаговолите объясниться и извиниться?

— Пфа! Вы сами-то понимаете, что вы затеяли?

Розалинда Прескотт, до сей минуты стоявшая совершенно неподвижно, сказала:

— По-моему, мистер Мейсон прав.

— Рози! — воскликнула Рита.

Дресколл не сводил глаз с адвоката.

— Я не думаю, что он прав. И мне не нравятся его манеры."

"— Вы можете идти ко всем чертям, — с самой любезной улыбкой сказал Мейсон. — Как я понимаю, из-за своей смазливой наружности вы привыкли всю жизнь морочить женщинам головы. Сейчас вы попали в такую передрягу, что предпочитаете прятаться за юбки, чем откровенно во всем сознаться.

Дресколл сделал несколько грозных шагов к адвокату.

— Вот, вот. Ничего более умного и придумать нельзя. Поднимете шум, сюда сначала явятся детективы из гостиницы, потом подоспеет полиция. Впрочем, это ничуть не хуже того, что вы до сих пор вытворяли!

Розалинда повисла на руке Дресколла:

— Джимми, перестань! Говорю тебе, успокойся! Сядь!

Рита Свейн, с негодованием глядя на адвоката, спросила:

— Как вы смеете разговаривать в таком тоне?

— Вы-то как раз должны это понимать. Для этого есть две причины.