Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

В кофейнике оставался кофе от завтрака. Его он тоже согрел…

Шериф помолчал, потом продолжал рассуждать:

— После этого ему нужно было бы помыть рыбу и убрать ее в холодильник, но он этого не успел сделать, потому что его убили. Получается, что это произошло около одиннадцати часов утра.

— Почему не позднее?

— Я думал об этом. Солнце добирается до хижины примерно в половине десятого, с одиннадцати в домике становится тепло, а в четыре часа солнце уходит, и почти сразу комната остывает. Днем тут невероятная жара. Ночью — холодно. Вот я и решил, что Сейвина убили уже после того, как в домике потеплело, но не в разгар жары.

Если бы было холодно, он не снял бы куртку и, я думаю, затопил бы камин… Дрова-то были уже приготовлены. Ну, а если бы уже наступила жара, на нем не было бы свитера.

— Логично, — согласился Мейсон. — А вы не проверяли, на сколько времени хватает завода будильника?

— От тридцати до тридцати пяти часов, в зависимости от состояния механизма, от его изношенности… Ну, а потом еще один момент: нелепо так говорить про убийцу, но это человек мягкосердечный.

Откинув голову, шериф убрал с глаз мешающую ему прядь.

— Этот человек хотел убить Сейвина, но ему было жаль попугая. Он понимал, что тело Сейвина будет обнаружено не сразу, и сделал все, чтобы птица не сдохла от голода и жажды. Вам понятна моя мысль?

— Вполне, — улыбнулся Мейсон, — и огромное вам спасибо, шериф. Похоже, я разобрался в обстановке. Пойду еще поброжу вокруг домика. Очень признателен вам за сердечное отношение…

Он не договорил, потому что в дверь постучали, и шериф открыл. На пороге стоял молодой человек лет тридцати, в роговых очках, придававших ему вид ученого.

— Шериф Барнет? — спросил он.

— Вы Вейд?

— Да.

Шериф подал ему руку.

— Это сержант Голкомб, — представил он присутствующих, — а это мистер Мейсон.

Вейд со всеми поочередно поздоровался.

— Я действовал точно в соответствии с вашими инструкциями, — шериф, — начал рассказывать он. — Сошел с самолета в Лас-Вегасе, дальше ехал под чужим именем, избегал всех газетных репортеров и...

— Минуточку, — оборвал его сержант. — Видите ли, мистер Мейсон — адвокат, а не полицейский. Он сейчас уходит.

Вейд повернулся к адвокату:

— Так вы тот самый Перри Мейсон? Прошу прощения, что не узнал вас.

Я с огромным интересом читаю отчеты о ваших процессах. Был особенно поражен тем, как вам удалось доказать невиновность…

— Адвокат Мейсон уходит, — прервал его сержант, — и желательно, чтобы вы вообще ни с кем не разговаривали, мистер Вейд, пока мы не поговорим с вами.

Вейд замолчал. На его лице поочередно появлялись то удивление, то усмешка. Мейсон же оставался невозмутимым.

— Мы поговорим еще, мистер Вейд. Я представляю интересы Чарльза Сейвина.