Колдун на завтрак

(Ха! Да видели б они эту „цыганку“ — злобный хмырь с бородой и блудливыми ручками! Такой гадать повадится, так не одной серебряной ложки недосчитаешься…) Уж не могли бы уж сделать для меня маленькую услугу, сопроводить её с почётом и эскортом в нашу усадьбу, ибо дамы мои такое безумство учудили — все гадать хотят! Ну и что же мне с ними делать, право, я уж и так и эдак, да как перечить, коли их в доме целый юбочный батальон?! Умоляю, не откажите, пошлите казачков за той гадалкой. И жду вас всенепременно, без чинов, по-простому, за самоваром и двумя стопочками… Со всем моим неизменным уважением и дружеской признательностью

генерал-губернатор, граф Воронцов Афанасий Петрович».— Чего скажешь, а? — подал голос дядя.

Я промолчал, невольно комкая письмо, рушащее все мои планы на сегодня. Катенька и некто Соболев в Оборотном городе плюс крестьянская свадьба… когда мне ещё за Птицеруховым ехать?! У меня своих дел полно! А с другой стороны, как ни верти, но, кроме меня, его личину вообще никто не разберёт, а значит, только мне и ехать…

— Иловайски-ий?! Оглох, что ли? Заставляешь больного человека голос на тебя повышать. Что делать-то, говорю, будем? Генерал-губернатору в просьбе не откажешь, да и золотой он человек, по совести говоря. Полк наш под его покровительством здесь как сыр в масле катается. А ты ить вчера у цыган был?

— Ну был.

— Не нукай! Чего ж не доложил?! — чуток начал приподниматься дядя. Значит, похмелье отпускает, уже хорошо, открывает некоторые возможности для…

— Почему ж не доложил… Ещё вчера вам лично всё как есть выложил! В присутствии вашего же ординарца и моего денщика. Прикажете пригласить как свидетелей?"

"— Не надобно, и так всё помню, — попробовал отмахнуться он, но меня уже понесло:

— А вы бумагу о награждении моём выписать обязались!

— Чего, чего, чего???

— «Анну» первой степени с золотыми мечами, — продолжал вдохновенно врать я, а вдруг повезёт? — Шашку в серебре кавказскую, два рубля мелочью и ещё коня! Вашего арабского, потому как вам он и ни к чему, по правде говоря… Вы на нём, как бегемот на пони.

— Пошёл вон, болтун бесстыжий! — в свою очередь сорвался дядюшка, замахиваясь на меня мокрым полотенцем. — Марш за цыганкой и не доводи до греха!

— Э-э, не понял? Это какой же у вас со мной может быть грех?! Мне нельзя, я ещё молодой…

— Вон с глаз моих!!!

— Так, может, меня того, в отпуск, на родину к маменьке?

— В арестантскую роту тебя, ирода. — Едва не плача, мой драгоценный родственник зашвырнул-таки в меня полотенцем.