Колдун на завтрак

Я ведь, если по совести, как человек православный давно должен бы обоих в лапшу изрубить, а вот поди ж ты, не сложилось до сих пор как-то… Хотя поводов и возможностей было за глаза и за уши!

— Слышь, Иловайский, — деликатно потеребил меня за рукав вежливый Моня. — А ежели не секрет, ты зачем Хозяйке-то понадобился?

— Мм… ну, в двух словах не перескажешь, — не сразу нашёлся я. — Вроде как с проверкой к ней какой-то высший чин прибыл…

— Ещё выше самой Хозяйки?!

— Выше, могучее да злее! — решился я, поскольку выдавать Катеньку не посмел бы и на исповеди. — Хочет вашу заступницу из дворца изгнать, сам на её место сесть и весь город поработить!

— Батюшки, страх-то какой… — чисто по-бабьи всплеснули руками упыри. — Да за что ж на нас такая напасть?!!

— А вот про то только Хозяйка и ведает, — многозначительно завернул я. — А мне от неё непростая задача поставлена — лицо белым мелом измазать да по городу помелькать, словно мёртвец обычный. Там-сям засветиться, глядишь, и угадаю, чем этот высший чин недоволен, кого первым съесть решит, ну а там, поди, придумаю, как опять спасти всё градонаселение…

— Благородственная у тебя душа, хорунжий, — сентиментально всхлипнули кровососы, скушав всю эту бредовейшую, нелепейшую, трещащую по швам и шитую белыми нитками хрень, и не поморщились.

Нечисть она порою наивна, как дети. Ей даже врать стыдно, но надо…

— Тады стой, — первым пришёл в себя Шлёма. — Щас мелу со стены наскребу, мы тя красить будем. Подь сюды, поближе к стенке…

Я, как дурак, шагнул. Так этот гад забрался куда повыше, чего-то расковырял, надломал, нажал куда не следовало, и на меня сверху рухнул целый водопад мелкопомолотого мела! В один миг бравый хорунжий Всевеликого войска донского стал похож на молоденького Деда Мороза или на рождественского зайца, с ног до головы вымазанного в муке…

— Вот теперь хорош, — оценив работу друга, подтвердил Моня. — Вылитое ходячее привидение в папахе и с усами, как на открытках! Вешайтесь девки! В город войдём — все ведьмы твои!..

Я сдержанно поблагодарил, мысленно проклял всё на свете и уныло поплёлся за двумя жизнерадостными добрыми (злыми!) молодцами, лихорадочно обдумывая, как и чем я им страшно отомщу. Другие мысли в голову не лезли…

— Пёс с вами! — неизвестно зачем выругался я, хотя по большому счёту виноват во всём был сам.

Катерина просила побродить по городу, примелькаться по разным местам, чтоб меня заметили её «камеры слежения». Тот самый тиран и деспот Соболев всё увидит, запишет, в бумагах печати поставит, подтвердит где надо, что Оборотный город оборонял не живой казак, а мертвец обыкновенный, да и отправится себе восвояси. К Хозяйке претензий нет, к историческим фактам тоже, все опять в белом… особенно я… и особенно сейчас, тьфу!.