Колдун на завтрак

Я загляну вечерком-с…

Когда он попрощался и ушёл, я медленными шагами поплёлся к Прохору. Мой верный денщик тихо спал, утомлённый медицинским осмотром. Мне оставалось осторожно укрыть его тулупчиком, остановить проходящий у ворот казачий дозор, приказав хлопцам пониже чином доставить сюда кашу и чай, а потом сесть у стойла и… заплакать.

Я ничего не мог с собой поделать, слёзы меня не слушались, просто бежали по щекам, не облегчая и не унимая мою душевную боль. Потому что этот человек стал мне вместо старшего брата, которого никогда не было, потому что он учил и защищал меня, был и кнутом и пряником, и нянькой и щитом.

Я ведь, если по чести, даже не задумывался никогда, как можно… ну, жить без его опеки, его глупых стихов, его казачьей мудрости, его наивной веры в меня? Он всегда делил со мной хлеб, он получал половину громов и молний, что посылал на мою голову дядюшка, он шёл за мной и в огонь и в воду, и к чёрту в пекло в Оборотный город… Стоп. А ведь это мысль…

Арабский жеребец, вытянув умную морду, осторожно мягким храпом снял последние слезинки с моих щёк. Потом коротко и тихо заржал, словно бы приглашая: садись скорей, едем за советом к твоей Катеньке!

— Так, Прохор, ты держись, — хватаясь за седло, бормотал я.

 — Я быстро, туда и обратно, галопом долечу. Катя поможет. Полистает свою волшебную книгу, найдёт чудесное лекарство, закажет его прямо из светлого будущего к себе на склад и поделится. Мы тебя спасём. Ты отдыхай. Всё хорошо будет. Я обещаю. Слово даю казачье! Главное, не уходи никуда, поспи…

Пару минут спустя мы с арабом мчались за село, на старое кладбище, там удобный спуск в Оборотный город. На этот раз я рисковал не только своей жизнью, поэтому захватил и дедову саблю, и нагайку с вшитым свинцом, и короткий тульский пистолет, заряженный серебряной пулей.

Уже пролетая между крестов, мой конь грудью сбил двух опешивших чумчар. Посреди дня ходить повадились, совсем света божьего не боятся, обнаглели до крайности! Надеюсь, хоть башки свои пустые раскроили капитально, мне некогда было оборачиваться да рассматривать. Я спрыгнул с седла у нужной могилы и обнял за шею коня:

— Иди погуляй, меня раньше чем часа через два-три не жди, но к обеду надо вернуться.

Со мной тебе нельзя, сам знаешь, ну а будет кто приставать — дай разок копытом в челюсть, ты ж у меня учёный…

Араб понимающе кивал, обещая ждать сколько понадобится. Он помнил, как словил по ушам за то, что бросил меня однажды. Так что правильно, во всех смыслах учёный…

— Господи, спаси и помилуй. — Зная, куда иду, я трижды перекрестился, сплюнул через левое плечо в гипотетического беса и прямо руками начал разгребать сухую землю.

Старый, чуток поржавевший рычаг нашёлся быстро.