Дело о пустой консервной банке

Газеты следят за этим; поэтому, когда вы просите человека, подобного лейтенанту Трэггу, не сообщать вашего имени для газет, для него это пустой звук, но если вы даете показания, которые расходятся с фактами в том деле, которым он в данный момент занимается, тогда-то уж он сам будет заботиться, чтобы ваше имя не попало в прессу.

– Почему же?

– Потому что, если газеты утверждают, что вы припоминаете ход событий не так, как свидетельствуют другие, или ваши показания резко расходятся с их, это значит, что лицо, действительно совершившее убийство и разыскиваемое полицией, получает поддержку. А это, в свою очередь, значит, что когда преступника арестовывают, то его адвокат уже знает, куда ему отправиться, чтобы найти свидетеля, который будет противоречить свидетелям обвинения.

Лицо Карра расплылось в улыбке.

– Умно! – удивился он. – Ничего не скажешь. Вот почему мне нужны были только вы, Мейсон. Хорошо соображаете… И быстро!"

"– Ну, не слишком-то обольщайтесь на этот счет! – предупредил Мейсон. – Потому что в данном случае, как мне кажется, это не сработало.

– Почему же? – нахмурился Карр.

– Трэгг чертовски умен. Этого человека не проведешь.

– Полагаете, он разгадал вашу тактику?

– Я почти в этом уверен, – сказал Мейсон, – но меня беспокоит не это.

– А что?

– А то, – сказал Мейсон, – как он с ходу начал проявлять сочувствие и говорить, что позаботится лично, чтобы репортеры вам не досаждали.

– А разве это не то, что нам надо в данный момент?

– Да, надо, кроме одного, – сказал Мейсон.

– Чего же?

Мейсон взглянул на одеяло, наброшенное на колени Карра.

– Если что-нибудь, связанное с вашей инвалидностью, – сказал он, – даже частично является вымыслом, которым вы пользуетесь для приобретения собственного алиби, и если состояние ваших ног таково, что вы можете ходить, то лейтенант Трэгг в первую очередь заинтересуется именно вами в качестве подозреваемого, отдав «предпочтение» вам перед остальными.

Лицо Карра, все время перекошенное в неприятной ухмылке, пока Мейсон излагал ему свою теорию относительно реакции Трэгга, неожиданно переменилось: на нем заиграла улыбка облегчения.

– Что касается этого, – бодро заявил он, – тут я могу предоставить вам абсолютно достоверное подтверждение, мистер Мейсон: ходить я и в самом деле не в состоянии. Мои ноги не в состоянии испытывать никакой нагрузки. Я даже не могу переместиться из коляски в постель и обратно: меня надо поднимать. Не могу без посторонней помощи добраться до телефона.

– В таком случае, – продолжил Мейсон, – это значительно упрощает дело, и я мог бы предложить лейтенанту Трэггу, чтобы он пригласил для проведения обследования своего собственного доктора.