Дело Рихарда Зорге

И тем не менее особенности в обычаях и культуре — не очень большие, но все же заметные — отличали «чистых» японцев от «чистых» окинавцев. Последние всегда были очень обидчивы, особенно когда сталкивались с дискриминацией, практикуемой против окинавцев «чистыми» японцами[59].

Все это, естественно, воспитывало окинавцев в духе своего рода врожденного бунтарства. Тот факт, например, что он родился на Окинаве, оказал глубокое влияние на умственное развитие. Токуда Куичи, самого, пожалуй, известного коммунистического лидера Японии.

Поскольку по-английски Мияги говорил неплохо, он записался в школу искусств в Сан-Франциско, но его больные легкие продолжали доставлять ему массу неприятностей, и, проучившись несколько месяцев, он вынужден был бросить школу.

Поправившись, он поступил в школу искусств города Сан-Диего. У него обнаружился настоящий талант художника, и в выпускном классе он оказался в самом верху списка.

Поработав около года на ферме, осенью 1926 года он переезжает в Лос-Анджелес, где поселяется в доме, расположенном как раз напротив железнодорожного вокзала.

В это время Мияги вместе с тремя другими японцами принял участие в рискованной затее — они открыли собственный ресторан под названием «Сова».

И здесь, в задней комнате «Совы», друзья организовали небольшое общество для еженедельных обсуждений вопросов философии, искусства и социальных проблем. Вскоре общество стало известно как Реимеикаи, или «Общество рассвета». Со временем число членов общества увеличилось, хотя, похоже, никогда не переваливало за тридцать человек. Вскоре к ним присоединился анархист, когда-то близко общавшийся с Котоки Суцуи, японским анархистом, казненным в 1911 году, как говорили, за организацию заговора с целью убийства императора Мейдзи. Еще один новый член, коммунист, работал с Сен Катаямой, ветераном марксизма, живущим в Москве. По словам Мияги, «Общество рассвета» поначалу придерживалось леволиберальных взглядов и не было догматическим по своему характеру. Сам Мияги начал читать произведения русских писателей — особенно Толстого, Горького, Бакунина и Кропоткина — и вскоре обратился в анархическую веру.

Летом 1927 года он стал жить вместе с девушкой-японкой по имени Ямаки Чийо.

Она не играет никакой роли в нашем повествовании, и о ней практически ничего не известно[60]. Однако Мияги с девушкой сняли квартиру в доме миссис Китабаяси, а вот это имя нам следовало бы запомнить. Поскольку, как мы дальше увидим, именно миссис Китабаяси — добрая сорокалетняя женщина, по-матерински относившаяся к Мияги, спустя несколько лет окажется в фокусе внимания. После переезда в дом Китабаяси Мияги начал пользоваться успехом как художник.