Дело Рихарда Зорге

На протяжении всех девяти лет деятельности группы — за исключением, возможно, последних месяцев — нет данных о том, что передвижения ее главных членов и их встречи были предметом какого-либо специального наблюдения или подозрения со стороны японской полиции.

Главной и постоянной опасностью, висевшей над ежедневной деятельностью каждого члена группы, была опасность обнаружения компрометирующего материала в результате случайной или обычной проверки в машине или на дому одного из членов группы.

И Клаузен, вероятно, был здесь самым уязвимым.

Во время своих частых поездок на машине ему приходилось возить с собой передатчик в большой черной сумке в различные частные дома, откуда он вел передачи. У него было несколько опасных эпизодов.

Один такой эпизод произошел осенью 1937 года.

«Я, как обычно, взял такси по соседству, чтобы отправиться на радиосеанс с Москвой и, прибыв к дому Вукелича где-то около двух или трех часов дня, обнаружил, что исчез большой черный бумажник, который я положил в левый карман брюк. Я пулей вылетел обратно на улицу, однако такси уже исчезло, в бумажнике находились 230 иен в японской валюте, мое водительское удостоверение с фотографией, а также написанный Зорге по-английски финансовый отчет, который мы должны были отправить в Москву.

Его нужно было сфотографировать в доме Вукелича. Все остальные зашифрованные сообщения, к счастью, были тщательно упрятаны в моей старой черной сумке. Я, должно быть, забыл свой бумажник в машине, поскольку был уверен, что доставал и открывал его. Конечно, я не помнил номера этой машины. Я не знал, что мне делать, и потому сказал Вукели-чу, что потерял бумажник и большую сумму денег и попросил совета. Он был болтливый по натуре, и я боялся, что он расскажет Зорге о финансовом отчете, а потому и не сказал ему о нем. На следующий день я набрался дерзости и сообщил о моей пропаже в департамент потерь и находок при городской полиции. Я сказал, что потерял некоторую сумму в японской валюте, мои водительские права и пачку бумаг, написанных по-английски. Бумажник так никогда и не нашли, и в течение нескольких дней я пребывал в состоянии постоянного беспокойства».

Одзаки снабжал Зорге в высшей степени важной информацией, полученной в японских правительственных кругах, но всегда настаивал, что делать он это будет только устно. И после бесед Зорге записывал их содержание и готовил сообщения для передачи по радио в Москву. Те документы и материалы, что время от времени доставал Одзаки, передавались Мияги для перевода на английский и лишь после этого попадали к Зорге.