Дело Рихарда Зорге

В дополнение к материалам, полученным японцами в ходе судебных процессов над членами группы, некоторые подробности можно почерпнуть и из статей, появившихся в советской печати. Так, в них говорится, что 5 марта 1941 года, например, Зорге передал в Москву микрофильм, содержащий тексты телеграмм от Риббентропа Отту, в которых датой германского нападения называется середина июня, а 15 мая Зорге радирует точную дату — 22 июня.

Это жизненно важное, имеющее историческое значение для России сообщение было передано из дома Клаузена, где Зорге и, возможно, Одзаки собрались вместе.

Недавно Клаузен так описал эту сцену:

«Мы каждый час ожидали все новой информации, подтверждения и, более всего, сообщений о дипломатических и военных шагах советского правительства. Мы сознавали всю важность своего сообщения, но тем не менее мы так и не получили ответа на него. И когда война действительно разразилась, Рихард был в бешенстве. Он спрашивал в замешательстве, ломая голову: «Почему Сталин бездействовал?»

Позднее сам Зорге говорил японским следователям, что «московский Центр прислал радиосообщение с выражением благодарной признательности.

Это было совершенно необычно»[100].

Конечно, разведданные о готовящемся нападении Германии на Россию поступали к Сталину из множества различных источников, включая Прагу и британское правительство в Лондоне. Но его реакция на все эти сообщения по-прежнему остается темой для размышлений. Однако для Зорге и его группы дни и недели, последовавшие за германским нападением, имели огромное значение. Сама судьба России зависела от ближайших намерений японской политики, и лишь группа Зорге могла по-прежнему информировать Москву о развитии ситуации.

На следующий день после вторжения Германии в Россию — 23 июня — в радиосообщении, суммирующем разговоры среди высших чинов германского посольства, Зорге сообщал, что генерал Отт проинструктировал всех германских должностных лиц оказывать давление в пользу японской интервенции против Советского Союза. Военные источники в Японии считали, что она может вступить в войну против России в течение одного-двух месяцев, и японский министр иностранных дел Мацуока сказал Отту, что, несмотря на японо-советский Пакт о нейтралитете, Япония может напасть на Советский Союз.

Однако германский военно-морской атташе адмирал Веннекер сказал Зорге, что этого никогда не случится, ибо интересы японского флота — на юге и более нигде. И Зорге согласился с таким объяснением.

27 июня было получено радиосообщение из московского Центра. «Поставьте нас в известность, какие решения были приняты японским правительством в отношении нашей страны и германо-советской войны.