Дело Рихарда Зорге

За год до этого Каваи завербовал Кава-муру в качестве сотрудника по секретной деятельности в пользу китайских коммунистов — шаг, одобренный Од-заки после того, как он посетил Кавамуру в Дайрене и «спокойно присмотрелся к нему». Так Кавамура стал шанхайским субагентом Одзаки. Утверждали, что Зорге знал о нем и считал его членом своей группы."

"Четвертый член собственной группы Одзаки Фунакоси Хисао менее таинственная личность, чем Кавамура. Сын владельца предприятия по производству соусов в префектуре Окаяма, он вырос, как сказано в полицейских материалах, «в строгой домашней обстановке». После окончания университета Васеда в Токио он в 1925 году отправился в Китай, сначала в Чинзао, а потом в Шанхай, где стал работать репортером местной ежедневной газеты, выходившей на японском языке. Тогда же он познакомился с Одзаки, с которым они стали близкими друзьями.

Похоже, что Фунакоси пришел к марксизму в результате изучения китайской внутренней политики и вскоре был готов трансформировать академический интерес к учению Маркса в практическую деятельность. В шанхайскую группу Зорге его ввели Одзаки и Каваи, он часто встречался с самим Зорге, который до своего возвращения в Москву в 1932 году успел убедиться, что его европейский преемник «Поль» знаком о Фунакоси. Фунакоси и в самом деле через некоторое время после возвращения Одзаки в Японию стал ведущим японским членом шанхайской группы и поддерживал постоянный контакт с преемником Зорге «Полем», а также с Агнес Смедли. Он собирал денежные пожертвования для Китайской коммунистической партии среди японцев, проживающих в Шанхае и симпатизирующих коммунистам. В их числе оказался и один из преподавателей школы режиссуры[133].

Однако в начале 1933 года Фунакоси уехал из Шанхая и отправился в Ханькоу в качестве представителя агентства новостей Ренго. Почти год спустя он перевелся в Тянцзин, где вновь встретился с Каваи, и когда Каваи захотел вернуться в Японию, Фунакоси оплатил его дорожные расходы.

Как мы видели, именно Фунакоси нашел для Каваи место в Институте исследования проблем Китая в Тянцзи-не после освобождения его из тюрьмы. Фунакоси, должно быть, испытал огромное облегчение, узнав, что Каваи ничего не сказал полиции о шанхайской группе Зорге или ее преемнице в Токио, поскольку Фунакоси по-прежнему находился в контакте с Одзаки и продолжал время от времени встречаться с ним в течение последующих нескольких лет. Одзаки проявлял активный интерес к деятельности исследовательского института Фунакоси: заведение это стало своего рода троянским конем для японских коммунистических писателей и ученых, живущих на севере Китая.