Капкан для двоих

– Не подвел, но можно без подробностей?

– Больно было?

– Терпимо. Попадешь в хорошие руки, даже внимания не обратишь, – странно рассуждать о сексе.

Две недели назад мы были на равных, обе только рассуждали. А теперь я вроде профессионал, а Анька дилетант. На самом деле я все еще новичок в этом деле, а то, что я превращаюсь в раскрепощенную и страстную женщину в постели – заслуга Амира. Он сводит меня с ума. Заставляет все нервные окончания гореть. Знает, на какие точки надавить, где и как целовать, чтобы в голове не оставалось ни одной мысли.

– Хочу, чтобы скорее наступил июнь, закроем сессию – и два месяца свободы, – рассуждает Анька. Достав их рюкзака плитку шоколада, разламывает и кладет на стол. Болтая ни о чем, уминает с ней всю плитку.

Я обожаю лето, но сейчас я не хочу, чтобы оно наступало. Амир после ранения находится на больничном. Если в ближайшие недели команду пошлют в командировку, он останется, а вот следующую командировку он уже не пропустит. Может, мне его каждый месяц немного ранить, пока не закончится контракт? Глупая мысль, я просто боюсь его потерять.

Иногда меня забирал Димыч, потому что Амир уезжал за пределы Москвы и не успевал вернуться. Я несколько раз интересовалась, куда он мотается почти каждый день, но Амир сухо отвечал:

– Карина, я не могу тебе всего рассказывать. Это касается работы, и это секретная информация.

– Это связанно с нападением?

– Отчасти, – после непродолжительной заминки.

Увидев его на стоянке, обрадовалась, сердце забарабанило в груди, будто готово было вырваться и броситься к Амиру. Нельзя так любить, сказали бы умники. А как можно? Только так и нужно любить – всем сердцем, душой, каждой частичкой своего тела.

– Привет, – будто с утра не виделись, притянул и коснулся губами лба.

Целоваться на людях мой муж не любил, корни и воспитание не позволяют прилюдно выражать чувства. Я и сама не готова к таким экспериментам. Все, что происходит между нами за закрытыми дверями, это только наше. Таинство, волшебство, нежность, интимность – не хочу, чтобы туда лезли даже доброжелатели."

"Аньку довезли до подъезда, хоть она и отнекивалась. Как только остались одни, Амир сплел наши пальцы и не отпускал до самого дома. Я заметила вновь сбитые костяшки на его руках, но никак не прокомментировала, привыкла. В подъезде мы целовались, будто подростки, дорвавшиеся друг до друга. Дикие и сумасшедшие.

– Я в душ, – предупреждает Амир, когда мы входим в квартиру. – Провонял базой, самому некомфортно. Я быстро, – кидает многозначительный темный взгляд.

Я уже знаю, что потащит меня к ближайшей ровной поверхности, как только выйдет из душа. По коже бегут мурашки в предвкушении, но сначала его нужно накормить. Это я про еду. Другое он возьмет сам и не спросит.