Капкан для двоих

– А у кого я должен был спрашивать разрешение? – без капли раскаяния в голосе. По-настоящему высокомерно и жестко, поднимая во мне новую волну гнева. Мне такому тону никогда не научиться.

– Не помню, чтобы кто-то давал тебе право лезть в мою личную жизнь! – раздраженно выговорила я.

– Мне не нужно твое разрешение. Я поступаю так, как считаю нужным, – наши взгляды в зеркале сцепились, и я первой отвела глаза. Не выдержала давления.

– И зачем тебе нужно было вмешиваться? – правильнее было замолчать и сделать вид, что его здесь нет. Бесит! Снисходительный тон, ухмылка на лице, прожигающий темный взгляд, который он никогда не отведет.

– Считай это актом милосердия, спас глупую девчонку, не позволил ей исковеркать свою судьбу.

«Спокойно, Карина. Дыши. Считай до десяти…»

– Сам себя в благодетели записал или кто-то подсказал? Буду благодарна, если в следующий раз ты кинешься спасать кого-нибудь другого, кто действительно в этом нуждается.

– Будь хорошей девочкой, посиди с закрытым ртом, мы скоро приедем, – не пытаясь скрыть грубость.

Да больно надо разговаривать с тобой! Включила клипы в телефоне, чтобы не ехать в раздражающей тишине. Наушники остались дома, поэтому Амиру придется слушать музыку, даже если он не хочет. Никаких комментариев не последовало, а я не отрывала взгляд от экрана, на котором герои страстно целовались. Рука актера лежала на бедре певицы, ползла под край короткой юбки, открываю кромку черных чулок. Эта картинка до скрипа в мозгах показалась знакомой. А в следующий миг я вспомнила ощущения, которые оставляет мужская рука на бедре. Томление в груди, но в то же время стыд, смущение. И чулки… не черные, а белые. Как и платье. И руки знакомые… мужские – красивые, с длинными пальцами… которые так умело заставляли откликаться на ласку. А потом я вспомнила поцелуй, который случился после того, как я хотела ударить Амира. Заслуженно ударить, за оскорбление. Перехватил руки и впился в мои губы.

Продолжала смотреть на экран телефона, клип сменился другим, а я по-прежнему видела вчерашнюю картину. Она словно живая стояла перед глазами. Это было чистым безумием. Амир меня целовал! Бессовестно, дерзко, не спрашивая разрешения! Какой стыд… я ведь ему отвечала. Вот откуда вкус его губ казался таким знакомым… А потом, когда я приходила в себя…

– Посмотри мне в глаза, – тихо приказал он еще более хриплым голосом, чем всегда. Впервые на его лице можно было увидеть живые эмоции, и я, словно завороженная, смотрела в его лицо. – Ты забудешь, что я тебя поцеловал. Услышишь щелчок и все забудешь.