День «Б»

Человек шел осторожно, его явно учили профессионально передвигаться в темноте. Но Василия тоже учили, как распознавать в темноте шаги. Человек был не один. Не меньше двадцати людей тихо, след в след шли по ночному лесу.

«Не свои», — подумал Василий, и от этой мысли ему стало почему-то легко. Облизав губы, он хрипло крикнул: «Стой, кто идет?» — и, выбросив вперед руку с «Вальтером», начал стрелять в невидимых, но неумолимо приближающихся людей…

Больше всего он боялся ошибиться и расстрелять все патроны. Но восьмой не понадобился для себя.

После четвертого выстрела жизнь Загладина оборвал нож, с чудовищной силой выметнувшийся из рукоятки…

Люди, уже не скрываясь, вышли из чащи и подошли к мертвому офицеру. На нем была форма германского обер-лейтенанта. Рука убитого крепкого сжимала пистолет.

— Вот сука, — еле слышно пробормотал один из людей, — Колю наповал уложил, сволочь. А какой был парень…

— Заткнись, — коротко оборвал старший, нагибаясь над убитым. — Посвети лучше.

Вспыхнул узкий луч карманного фонаря. Он выхватил из тьмы коричневый погон капитана литовской армии.

«Литовец» резким движением выдернул из шеи Загладина острое лезвие ножа и осторожно распорол на убитом немецкий мундир. Пошарив пальцами в подкладке, бережно извлек в несколько раз сложенный лоскут тончайшего шелка и, поднеся к фонарю, принялся рассматривать. Лоскут был испещрен тонко, убористо набранным текстом. Внизу стояла чья-то подпись и печать.

— Один готов, — негромко произнес «капитан», убирая лоскут шелка в карман. — Десять минут на то, чтобы закопать Колю, и двинули. Остальные тоже где-то в этом районе.

— А с этим чего делать? — Один из людей кивнул на Загладина.

— Пускай тут лежит, — усмехнулся «капитан». — Одним фрицем меньше…

* * *Радиосвязь для группы Соколова не предусматривалась. Более того, ей строжайше запрещалось вступать в контакты с какими-либо партизанскими отрядами на оккупированной территории. Миссия считалась строго секретной.

Ориентируясь по карте, старший группы быстрым шагом, почти бегом двигался по обочине лесной дороги. Изредка в глубине леса начинала протяжно, зловеще стонать какая-то птица, и тогда Владимиру казалось, что его заметили.

Но июньский лес был тих. Только со стороны линии фронта доносилась удаляющаяся перестрелка — видимо, падение самолета и взрыв немецких батарей вызвали огонь с обеих сторон. Потом она стала затихать и наконец прекратилась. Где-то в отдалении щелкнуло четыре пистолетных выстрела… И вновь тишина, глубокая и настороженная.

«Только бы всем ребятам удалось выбраться!» Эта мысль сейчас волновала капитана больше всего.