День «Б»

Никто из этих отчаявшихся и безмерно уставших людей не заинтересовался личностями Алекса и его товарищей. Они ровно ничем не выделялись из толпы ободранных, выпачканных в пыли и грязи военных, еле тащивших ноги по тридцатиградусной жаре. В пути колонна шесть раз попадала под бомбежку советских штурмовиков, и тогда Алекс и другие десантники вместе с немцами бросались врассыпную, ища убежища под деревьями.

Ник Честер въехал в Минск на броне германской самоходки. Распрощавшись в черте города с ваффен-оберштурмфюрером Карклиньшем, Ник так и не узнал, что через час после этого Карклиньш, экипаж самоходки и другие солдаты латышской дивизии СС были задержаны и расстреляны фельджандармами за самовольное оставление позиций и бегство в тыл…

Глава 21

На военно-полевом аэродроме Минска одновременно приземлились два истребителя «Мессершмитт-109» я трехмоторный транспортный самолет «Юнкерс-52».

Большая часть аэродрома уже была повреждена бомбовыми ударами советских самолетов, и теперь немецкие бомбардировщики и истребители сбились в кучу, словно испуганное стадо. Аэродромная команда заканчивала подготовку новой взлетной полосы — в дни эвакуации нагрузка на аэродром возросла многократно. Вот и сейчас навстречу прилетевшим самолетам тяжело выруливал транспортный «Дорнье-17», увозивший из Минска награбленные ценности.

Зарулив на стоянку, «Юнкерс» и истребители сопровождения остановились. По приставной металлической лесенке из фюзеляжа «Юнкерса» спустился высокий офицер лет 45, с холодным и надменным лицом. На офицере была безукоризненно чистая и выглаженная серая форма СС, украшенная внушительным набором эсэсовских и нацистских регалий — знаками «За верную службу в СС» 2-й степени, «Германские руны СС» и «За долгую службу в НСДАП» 3-й степени, орденами Германского Орла 3-го класса, «За военные заслуги» 1-го и 2-го классов, лентой Железного креста 2-го класса, а также итальянским орденом Святых Лазаря и Маврикия.

Для полноты картины не хватало разве что шеврона «Старого бойца». Это был порученец Шелленберга штандартенфюрер СС Хайно фон Клюгенау.

Предупрежденный о его прилете комендант аэродрома смотрел на Клюгенау с иронией и неприязнью. «Ясное дело, — читалось в его взгляде, — вы там, в Берлине, ходите в чистеньком, а кинь вас сюда, под русские бомбы, что бы вы запели тогда?.

.»

— Штандартенфюрер, оберштурмфюрер Хойзер сказал, что привезет пленного прямо на аэродром, — обратился он к берлинскому эсэсовцу. — Вы можете подождать в моей палатке… Правда, — с подчеркнуто невинным видом добавил он, — с минуты на минуту мы ожидаем налета русских штурмовиков. В последние дни они бомбят нас по часам и еще ни разу не ошиблись…

Холеное лицо берлинского эсэсовца передернулось.