День «Б»

— Слишком хитро, — усомнился Чёткин, — немцы не такие умные, как ты думаешь.

— Ну, немцы разные бывают, — нахмурился Рихтер. — Я попросил бы не обобщать.

— Да о тебе, старлей, речь не идет. Речь о том, что с чего бы это немцы, которым в Минске осталось три-четыре дня сидеть, вдруг станут играть в такие тонкие игры?.. Их методы — покрошить всех из «шмайссеров», полквартала взять в заложники, остальные полквартала — в гестапо. Дешево и сердито.

— Тут ты не совсем прав, Коля, — возразил Соколов, — немецкие спецслужбы действительно могут действовать и грубо, топорно, наподобие того, как ты только что сказал, а могут и поиграть в такое, до чего дойдешь, может быть, полгода спустя, и то если повезет или кто подскажет… Но вот то, что накануне своего бегства они вряд ли стали бы затевать что-то изощренное, — это очень верно подмечено.

— Так кто же, если не немцы и не преступники? — почти выкрикнул Чёткин. — Просто убийцы-маньяки? Пришли, убили всех, кто в доме, ничего не взяли и пошли дальше?.. Бред!

— Будем считать, что перед нами стоит теперь и эта задача, — подчеркнуто спокойно проговорил Соколов, — выяснить, от чьей руки пали наши товарищи.

* * *Поздним вечером рота «Шума» свернула поиски диверсантов в Заславском лесу. Возвращались в город хмуро. Где-то в отдалении погромыхивала похожая на летнюю грозу канонада.

— Ну что? — сказал Зеленкевич, вышагивая рядом с Бовтом. — Завтра на расстрел? Парашютистов-то как корова языком слизала…

— Всех коров давно в Германию вывезли, — так же мрачно отозвался вице-капрал.

— Слушай внимательно, — понизил голос Кастусь, — после отбоя передашь всем во взводе…

Что именно прошептал Кастусь на ухо соседу, никто не услышал.

Солдатские сапоги тяжело топотали по пыльной дороге.

* * *Оберштурмфюрер Хойзер стоял навытяжку посреди своего кабинета. Штандартенфюрер фон Клюгенау сидел в мягком кресле, заложив ногу за ногу.

— Какие меры были приняты к поиску? — наконец спросил он тихим, вежливым голосом, от которого мороз подирал по коже.

— Поиски ведет наша оперативная группа. Собака взяла четкий след, но примерно через сто метров он оборвался. Там протекал ручей, и англичанин, чтобы сбить нас с толку…

— Я понял, — склонил голову с идеальным пробором Клюгенау.

 — То есть водитель танка, как вы сказали, не имел к британцу никакого отношения?

— Ни малейшего, штандартенфюрер. По первому же требованию оберкрафтфарер Паукер остановил танк и при задержании не оказал сопротивления. Рассказал все, что происходило. Он уже отдан под суд…

Клюгенау слегка покачал головой, и было непонятно, что именно должно означать это движение.

— Ну что же, оберштурмфюрер, — наконец произнес он, поднимаясь, — признаться, я сожалею, что вынужден задержаться здесь.