Дерзишь, темненькая моя?!

Сморщившись, рыжая плутовка осторожно достала листочек, написала размашистым почерком пару строк и передала мне. Все еще демонстрируя обиженную, непонятую и недооцененную личность, я приняла записку.

«Что тебе переживать: объект любви выбран, зелье при нас» — прочитала я.

Выхватив у подруги перо, я чиркнула ответ: «А если не выйдет, что тогда?». Карету снова тряхнуло, и на бумагу капнуло большое пятно чернил.

— А аккуратнее нельзя? — рыкнула уже я, — посекретничать не даете! Отрастили уши, а нам теперь страдай.

Со стороны возниц послышался сдавленный смех. Нет, ну специально они, что ли?! Я передала испачканную записку Малике, та прочла, почесала ухо и призадумалась на мгновение. Но тут же схватив второе перо, размашистым почерком написала ответ.

«У нас три порции зелья! Оставим пару капель про запас, если не выгорит, опоим тогда какого-нибудь бедолагу. И пусть Этьер мучается, осознав какую женщину он потерял»

— Я не хочу другого, — возмутилась я вслух, — я его хочу…ик…

Схватив себя за горло, я покосилась на подругу, а потом на оконце. Там воцарилась тишина.

— И давно ты икаешь? — подозрительно спросила Малика, протягивая мне бурдюк с водой.

— Два дня уже, ни с того ни с сего появляется икота и через минутку исчезает.

Взяв перо, я снова чиркнула записку:

«Все равно не хочу я кого ни попади. Хочу красивого вредного бордовоглазого мага, чтобы с упоением отравлять…, —нет, не так...,— чтобы украшать своим присутствием всю его оставшуюся жизнь»

Выхватив бумагу, Малика тихонько хохотнула.

—Ну, если ты хочешь именно этого мужчину, то нужно действовать. План у нас имеется, — она расплылась в довольной улыбке и глянула на окошко, соединяющее нас с мужчинами. Там стало так тихо, что слышно было завывание ветра. — За месяц будет он твоим, а остальные пусть мучаются осознанием того, какую девушку опустили.

Я счастливо зажмурилась. Затем смяв бумажку с нашей писаниной, выбросила ее в окно.

— Не мусори, — проворчала Малика, проследив за ее коротким полетом.

— Это бумага. После первого же дождя размокнет и сгниет, — отмахнулась я.

— И все-таки не стоит так делать. Это неприлично.

— Зануда, — буркнула я.

— Бескультурщина! — прилетело мне в ответ. Не найдя чего бы такого сказать, я просто показала язык. Меня удостоили в ответ тем же жестом. Вот и поговорили!

Минуты снова медленно потянулись одна за другой. До моего слуха долетало мужское бормотание, но слов разобрать было невозможно. Зевнув, я окунулась в увлекательный мир травоведения. Все-таки я дипломную работу пишу по этому предмету. Надо мной в прямом смысле сжалился один из наших преподавателей и пристроил в теплицу. Теперь я после лекций часами порхала бабочкой вдоль тепличных грядок и собирала листики, цветочки, стебельки и коренья.