Дерзкая

Отряхиваясь, он приблизился к Зинченко и осветил его ручным фонарем.

— Ну, что? — возмущенно спросил Зинченко, заслоняясь рукой. — Где ты шляешься?

— А что такое? — мрачно осведомился Олег. Я поразилась тому, что не узнала его сразу же.

— «Что такое»! — передразнил его Зинченко. — Какого черта ты делал там? Орешин думает, что ты с ребятами возишься.

— Да что толку от этих железок? — возмутился Олег. — Я не собираюсь глупостями заниматься. Неужели не осталось умных людей, которые могут понять, что штурм, даже подкрепленный последними достижениями науки, совершенно бесполезен.

— Так и есть. Или ты думаешь, сюда зря прислали столько народа?

— Да ну… — Олег проглотил готовое вырваться ругательство. — Кому от этого станет легче?

— Тебе может быть и не станет… И все-таки, какого черта ты ушел один? Орешин запретил тебе шляться одному.

— Да плевать мне на его запреты, — отмахнулся Олег.

Зинченко нетерпеливо взмахнул руками:

— Это мне плевать на твое плохое настроение! Дисциплина одна для всех. Не зарывайся, парень! Ты лучше меня знаешь, что может с тобой произойти на этих милых тихих улицах.

— Самое страшное, что могло со мной произойти, уже произошло.

Зинченко уже исчерпал весь свой арсенал средств мирного увещевания, поэтому он вскочил с ящика, схватил Олега за шиворот и резко притянул его к себе:"

"— Вот что, печальный рыцарь! Порядок здесь устанавливаешь не ты, и даже не я и не твой босс! Сказано — ни шагу в одиночку! И если будешь продолжать свои вольные прогулки при луне — посажу под арест! Аниров здесь отвечает не только за успех операции, но и за каждого из людей! Ты же не в состоянии ответить даже за себя!

Олег оторвал руки Зинченко от своей куртки и пробормотал:

— Ну, ладно, ладно… Оставь меня.

— Кретин! — зло бросил Зинченко и, повернувшись, ушел в темноту. Олег сел на его место и положил рядом с собой зажженный фонарь. Его свет ударил мне прямо в глаза. Мало того, что свет совершенно ослепил меня, я еще и потеряла возможность двинуться, потому что каждое мое движение могло быть сразу же замечено. Я застыла, как окаменев, благо это не составило мне труда: я не реагировала на холод, от которого любая другая собака давно бы изъерзалась.

— Где ты был? — раздался голос Юры.

— Ходил к озеру, — буркнул Олег в ответ.

— Почему Зинченко такой взвинченный?

— Догадайся.

— Я не гадалка. Ты дождешься, что нас с тобой посадят в машину и вывезут под охраной в Кепу.

— Пусть попробуют, — хмыкнул Олег. — Мы с тобой никому не подчиняемся.

— Все здесь, и спецназовцы, и группы безопасности, и мы тоже — все подчиняемся Анирову… Да почему же я должен тебе это напоминать?!.. — взорвался Юрий.