Дерзкая

"

"— Я хочу выйти из здания, — повторила я вслух, чтобы Марсен меня услышал.

— Куда? В город? — уточнил он.

— Нет, куда-нибудь на природу. В вашем мире существует такое понятие?

Марсен молча указал направление. Я послушно пошла за ним. Постепенно я совершенно отключилась от всего, что меня окружало. Только звучные гулкие шаги Марсена и мои собственные размышления.

Сейчас мне очень нужно было поговорить с Валерием. Но вряд ли он услышал бы меня, я никак не могла сосредоточиться на контакте. Исчезли последние, и так уже почти стершиеся основания для моей ненависти к Извекову. Бедняга… Он все делал, подчиняясь чужой воле: строил Рай, стрелял в Юру, убивал и создавал своих собак.

Катя и Юрий, Виллен и Рэста. Случайно ли, что в разных реальностях они оказались рядом? И случайно ли то, что Виллен и Юра… Боже, у меня не было разумного повода желать зла Виллену. Но он открыл охоту на Юру с твердым намерением довести ее до конца.

Если Первому миру так и не удастся открыть ни одной двери, никто не сможет причинить вреда Юрке. По крайней мере до тех пор, пока Даррина не подыщет кандидатуру нового Извекова.

Очевидность этой мысли ввергла меня в состояние безнадежной паники. Неужели единственный разумный выход — остаться здесь и напрочь прекратить все попытки к возвращению? Не выйду отсюда я, не выйдут некоторое время и все остальные… Нет, все-таки Катя Орешина совсем не умеет мыслить масштабно.

Понять ситуацию это еще не все. Необходимо четко представить, на что следует направлять усилия, а что лишь бесплотный мираж. Наверняка, если бы я спокойно дослушала Виллена, он объяснил бы, зачем Первому миру нужно физическое проникновение в другие реальности? Что это даст им и остальным? Если бы Рэста прожила свои годы сознательно, она не задумывалась бы над дилеммой: спасать какого-то парня за то, что он хороший, или исполнить высшую миссию, порученную Первому миру неизвестно кем, и работать для своей цивилизации. Только у меня могли возникнуть такие дурацкие вопросы.

Тем временем Марсен вывел меня на какую-то открытую площадку. Мы оказались на крыше одной из частей грандиозного многоступенчатого здания, которому, правда, было далеко до Рая. Вокруг простирались неоглядные холмы, горы, зелень и небо. Все такое знакомое. Словно бы меня кто-то разыгрывает. И все это никакой не Первый мир, а самый что ни на есть мой родной мир.

— Где же город? — вырвался у меня вопрос.

— Под землей, — ответил Марсен. — Жилье располагается под зданием иерархии. Здесь живет примерно четверть населения и находятся наши главные объекты.

— А ты стал разговорчив, — я повернулась к нему. Ветер ерошил короткий ежик его волос, Марсен щурился от яркого солнца и ветра, я никак не могла разглядеть цвет его глаз.