Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

– В общем, когда Глашка-то с «МММ» прогорела, она первое время как безумная ходила. Все причитала да переживала. А потом как-то враз и успокоилась. Деньги у нее появились. То одно купит, то другое. На мои вопросы, откуда финансы, только отмахивалась. Мол, не мое собачье дело.

Не мое-то оно не мое, а только потом моим стало. Открыла Глашка в один день этот магазин. И все документы на меня оформила. И строго-настрого наказала всем говорить, будто торговая точка мне одному принадлежит и мной самолично создана, что деньги здесь рекой текут и я, как щедрый брат, очень ей помогаю. Хотя этот вопрос особо никого и не волновал. Вот только недавно приезжали тут эти… ну … люди в черных костюмах. Больше для проформы поспрашали, да и были таковы.

Мужик пьяно икнул и, с трудом выловив из банки маринованный помидор (не самая подходящая закуска для коньяка, но другой у деревенского олигарха не нашлось), принялся смачно высасывать его мякоть. Красный сок тек по подбородку, опускаясь ниже и пачкая и без того не слишком чистую футболку. Затем мой собеседник устало уронил голову на руки и захрапел. И тут же, совершенно неожиданно, вскочил, уставился на меня мутными глазами и, выставив вперед указательный палец, произнес:

– Только никому, слышишь? Не вздумай, поняла? – И, не дождавшись ответа, вновь опустил голову на сложенные ладони, огласив комнату богатырским храпом.

Глава тридцать шестая

Я вам пишу, чего же боле. Наши дни

– Ты уверена, что он клюнет? – поинтересовалась Ольга, наверное, в сотый раз. – А она? С чего ты думаешь, будто она поведется на твою уловку?

Я пожала плечами:

– Уже повелась, судя по всему. Что до него… Думаю, и он не устоит. Уж я об этом позабочусь!

– Ох, Лерка… – В голосе Ольки слышалась тревога. – Ты такое сейчас гнездо разворошишь… Такое может случиться! Может, все же обратиться в полицию?

– Ни-за-что! – отрицательно покачала я головой. – Сама подумай: что я им предложу – голословные доводы и догадки? Нет! Сами начали, сами и заканчивать будем.

Подружка промолчала, сокрушенно покачав головой.

– Оль, – я приложила руки к груди, – я все понимаю, у тебя семья. Не имею права настаивать, если откажешь, пойму. Просто без Володьки твоего мне будет очень трудно справиться.

– Батюшки! – Подружка всплеснула руками. – Ишь, чего удумала! Нет уж! Одну мы тебя все равно не оставим. Я и детей уж к тетке в деревню отправила подальше. О ней все равно никто не знает, так что, если что… – здесь Ольга перешла на таинственный шепот, выкатив для пущей убедительности глаза из глазниц, – ни в жизнь не найдут. – И тут же продолжила совершенно будничным тоном: – Да и им, ты знаешь, полезно будет. Воздух там свежий, морковка всякая, капуста, молоко из-под коровы.