Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Но какая разница?

Ломился в дверь, звонил, писал, но никакой отдачи. Только концентрированный холод в ответ. На второй раз открыла Ирина Алексеевна и интеллигентно послала меня на три весёлые буковки. Маша же добавила вашего покорного слугу в «чёрный список» везде, где только смогла это сделать.

– Представь себе, Янчик.

– Ага, – он откинулся на спинку стула, смерив меня недовольным взглядом. – Она, между прочим, плакала.

Плакала?

Сжимаю вилку в руках, глупо таращась на брата.

– Представь себе, Димон. Девочки, если их обидеть – иногда плачут. Даже такие сильные, как Маша.

И я это говорю не для того, чтобы ты сделал какие-то выводы и помчался к ней, нет. Если что, это только между нами. Тет-а-тет. Я говорю тебе это для того, чтобы ты почувствовал себя дерьмом.

Вывалил всё на меня и сделал ручкой, а я как сидел с вилкой в руках, так и застыл каменным изваянием.

Плакала. Из-за меня. Маша.

И вроде мне должно быть всё равно, правда? Ну сколько девчонок показательно рыдали, надеясь хоть как-то меня остановить, впечатлить или привязать к себе. Хоть ненадолго. А неприятно стало только сейчас. От слёз девушки, которых я даже не видел.

Решительно привёл себя в порядок, собрался и поехал к ней, чтобы нормально извиниться. Телефоны и социальные сети – это всё детский сад. Надо увидеть Машу, сказать ей всё прямо в лицо, а дальше уже отталкиваться от ситуации. Нет ничего, чтобы я не смог исправить.

По дороге купил роскошный букет цветов. Старался, выбирал самый лучший и красивый. Чтобы там и ромашки, и пионы, и альстромерии эти или как их там правильно называют.

Дверь открывает сама Савельева. В милом розовом кигуруми и с нелепой кичкой на голове."

"Скучал.

Адски. Её красные уставшие глаза выносят меня в открытый космос с пол пинка.

Я мудак!

– Ну, зачем пришёл? – отрезвил меня её холодный, полностью безучастный голос.

– Привет, это тебе, – и протягиваю букет. – Я должен извиниться.

Признаться, думал, что этими самыми цветами она меня сейчас по роже как следует треснет, но нет. Взяла в руки, даже не глядя.

Внутри грудной клетки образовался какой-то непонятный ком. Противный, холодный. В жизни такого ещё не чувствовал. Только когда воспалением лёгких болел.

– Раз должен – извиняйся.

Режет без ножа.

– Маш, мне очень жаль, что я повёл себя именно так.

– Это всё?

– Маш…

– Сотня, я курсовую пишу. Вообще не до твоих идиотских закидонов.

Ладно, это я заслужил.

– Хорошо. Давай тогда заеду вечером.

– Зачем?

– Посидим в кофейне, поговорим нормально.

Губы поджала, явно не оценив моих душевных порывов. Я мог бы просто схватить её в охапку и унести, но понимал, что это ничего не даст, кроме моей расцарапанной физиономии.

– Не интересно, – она собирается закрыть дверь, но медлит и поднимает глаза.