Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Глаза красные, носом шмыгает, по щекам текут слезы. Косметика размазалась, губы искусаны в кровь. Не верьте дурацким ванильным постам в социальных сетях, утверждавшим, что, когда девушки плачут, они очень красивы. Наглая ложь. Нас украшают исключительно счастливые улыбки и хорошие, заботливые парни, влюбленные до безумия, готовые на всё.

– Я его люблю! – всхлипывает Мира и падает на кровать рядом со мной. – Мозгами понимаю, что сволочь и козел, но…

Дальше слов уже не разобрать, потому что подруга ревёт в голос, уткнувшись в моё плечо. Глажу её по спине, стараюсь успокоить и разбиваюсь на мельчайшие осколки вместе с ней.

Ладно Сотников, но Тарасов тупой идиот. Кем надо быть, чтобы поступить так с девушкой, которая тебя любит до безумия? Подходящего слова нет ни в одном словаре.

– Мир, ну ты чего? Не плачь. Всё хорошо будет. Главное, ты ему сдачи дала сполна. Узнает, каково это находиться с другой стороны улицы.

– Я ему всю себя отдала, – вытирает глаза рукой и снова болезненно всхлипывает. – Забыть не могу и ненавидеть так сильно, как надо, не получается. Маш, я дура, да?

– Нет, – отрицательно покачала головой.

 – Дурак – это Никита. Увидишь, он локти кусать будет. Нет, сожрет их до мяса!

– Угу.

Обе понимаем, что это мы – две идиотки. Поверили им, не смогли устоять перед очарованием и сдались на милость победителей. А они? Им смешно, по приколу. Махнули рукой, перешагнули через нас и продолжили свою жестокую игру, но уже с другими наивными курицами.

Долго сидим в тишине, думая каждая о своем, пока в комнату не заглядывает мама, чтобы предложить яблочного пирога.

Спасибо родительнице, и виду не подала, что в курсе наших проблем с парнями.

Вернее, с бывшими парнями. Но мне и Мире сейчас очень нужно побыть одним. По крайней мере, до того момента, пока Князева хотя бы частично в себя не придет. Потому из-за всех сил машу руками, сигнализируя матушке.

Впрочем, миссия невыполнима. Учитывай тот факт, что в квартире сверху становится всё веселее и громче.

Я зачем-то представляю в своей больной фантазии Диму. Воссоздаю его образ и накачиваю себя им под завязку. Это отравляет меня. Подсознание подсовывает отвратительные картинки – как ему хорошо без меня, как он развлекается с какой-нибудь а-ля Региной Филатовой.

Целует её, обнимает и, может быть, даже…

Господи! Хватит! Это невыносимо!

Идём пить чай с пирогом, долго сидим на кухне в компании мамы и болтаем. Она старается нас расшевелить, шутит, то и дело подкладывает десерт, чтобы занять нас. Хотя со стороны мы с Мирой напоминаем двух древних мумий, которых зачем-то вытащили из саркофагов.

Конечно же, Князеву мы никуда не отпустили, оставили на вынужденную ночевку.