Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Уж я-то знаю!

– Всё-таки Ник мой лучший друг, надо сказать.

– Не смей!

Оба стоим, как истуканы. Гипнотизируем друг друга взглядами. Я злым и презрительным, он откровенно голодным.

Одновременно полыхать от ненависти и от горячей, абсолютно неправильной страсти к нему – мучительно!

Я его ненавижу. Себя ненавижу.

– Молчание – золото. За всё надо платить, Савельева.

– Чего ты хочешь? – равнодушно уточнила, хотя ответ уже давно крутился в моем воспаленном мозгу.

Смотрим глаза в глаза.

Он собирается меня сожрать, даже не разжевывая, а я – отравить его своим ядом.

– Десять поцелуев, Маша. Отсчёт пошёл.

Десять поцелуев?

К этому я не была готова, но… целоваться с ним? Зачем? Чтобы похоронить себя заживо?

Увольте!

Хотя…

Нет, это дурацкая затея, Савельева! Остановись…

Месть – опасная штука, особенно в руках обиженной женщины.

Как же было в той китайской пословице? Ах да, точно!

«Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывает труп твоего врага».

– Нет так нет."

"Сидеть – это, конечно, прекрасно. Особенно на берегу реки, но… я не хочу ждать, пока карма поимеет Сотникова.

Не хочу! Порой, чтобы ускорить бумеранг надо просто запустить его самостоятельно.

– Стой. Ладно. Хорошо, – разжимаю кулаки и выдыхаю воздух. – Твоя взяла. Но Ник не должен узнать.

Божечки, я точно об этом пожалею!

– Скрепим договор поцелуем? – усмехнулся.

– Сначала, интервью. Потом всё остальное.

А про себя подумала совсем другое:

Десять поцелуев, Дима. Отсчет пошел…

Глава 50 – Асталависта, бейби!

Маша

Десять поцелуев, чтобы влюбить в себя Мажора?

Могу. Умею. Практикую.

Кто-то скажет, что я сошла с ума.

Совершенно спятила. А, если и так? Плевать! Я готова хоть душу дьяволу продать, но обязана вонзить Сотникову бумеранг в самое сердце и оставить его там до скончания времен.

Раньше я не знала о такой всепоглощающей ненависти. Когда от эмоций всё существо окутывает облако токсичного дыма, когда вся ты – один сплошной концентрированный яд!

Быть с ним – ужасно. Терпеть общество – ещё хуже. Позволять целовать себя – сравнимо лишь с медленной мучительной смертью.

Потому что это было моё личное противостояние. Промежуток несуществующего пространства между раем и адом, злом и добром, светом и тьмой.

Чистилище? Назовите как угодно.

Я играла роль в своем собственном театре, в спектакле, который только неотвратимо приближал судный день.

Каждый поцелуй с Димой – как микроинфаркт и я по доброй воле пошла на это. Дура?

Дура!

Первый произошел в спортзале, у всех на виду. Весь универ потом галдел об этом, будто произошло что-то из ряда вон. Кто-то даже сфоткать нас умудрился.

Паршиво? Хуже быть не может!

Во второй раз он сделал это в лифте.