Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Поворачиваю замок по часовой стрелке и в комнату вмиг влетает мать. Красная, как рак. Глаза злющие, будто вот-вот и молнии начнёт метать, аки Зевс громовержец.

– Дмитрий! – едва сдерживая эмоции, говорит. Ноздри при этом раздуваются, как у настоящего дракона. – Позвольте узнать, как вы тут оказались?

– Мам, не впутывай его, – пытаюсь успокоить её. – У тебя нет права наезжать на Диму.

– Ну как же нет, – натянуто улыбается. – Неужели я не могу пообщаться с молодым человеком собственной дочери?

Сердито поджимаю губы. Не нравится мне происходящее. Быстро же она превратила его из парня, который оставит меня с пузом в молодого человека.

– Разумеется, можете, – Сотня улыбается во все свои тридцать два зуба.

– Замечательно, – хмыкнула мать. – Итак, что же вы будете делать, если у ваших так называемых отношений появятся последствия? Вы предохраняетесь?

Чёрт побери!

– Мама!

Мне хочется под землю провалиться, не меньше. Стыдно ужасно.

– Ирина Алексеевна, не беспокойтесь. Мы взрослые люди.

– Ах, они взрослые люди! – она красочно всплеснула руками. – Тогда точно переживать не о чем!

Господи, да сколько это может продолжаться? Будто ни с той ноги встала.

Но я не могу ей позволить продолжать вести себя в том же духе. Терпения никакого не хватает. Сама бешеная, нормальным людям нервы треплет. Хорошо же жили – больше месяца продержалась, потом опять кукуха отъехала.

– Мам, если ты не остановишься, то я съеду.

– Вот только не надо меня шантажировать! Может быть, вы ещё с твоим молодым человеком жить станете вместе? Нет? Дмитрий, что скажете?

Дайте святой воды, её надо срочно обрызгать. А лучше вылить на голову целое ведро. Я понимаю, что нельзя так думать о своей маме, но больше не могу.

Такой концертище устроила – никогда не забуду. Сотников сейчас сочтёт, что она сумасшедшая, дочка у неё такая же поехавшая, нафиг надо.

Меня уже колотить начинает от нервного перенапряжения.

Дима берёт меня за руку и успокаивающе гладит по запястью.

– Ирина Алексеевна, вы извините, но прекратите орать на Машу. Ей двадцать лет, если вдруг вы что-то пропустили. Савельева, идём.

Смотрю на него, как круглая идиотка, потому что совсем не понимаю происходящего.

Щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом.

– Ау, Маш!

– Что? – прикусываю нижнюю губу.

Молча выводит меня из комнаты. Я не сопротивляюсь – я в шоке. Мама тоже. Вот только родительница довольно быстро приходит в себя.

– Уйдёшь с ним, больше никогда на порог не пущу!

Спустя десять минут мы уже сидим у Димы на кухне и пьём чай. Вкусный, облепиховый. Тишина между нами не кажется неловкой. Сотня даёт мне время подумать, и я ему очень благодарна. С мамой я часто ругаюсь. Ухожу, хлопая дверью. Но такого грандиозного скандала ещё не было.