Десять стрел для одной

Чего былое вспоминать? Сравнивать свое детство с чужим? Главное, что сейчас лично она счастлива.

Надя нашла в отцовском столе пластиковый файлик. Бережно уложила в него мамочкино письмо. Прочие шедевры эпистолярного жанра безо всякого пиетета запихала в целлофановый мешок. И побежала на кухню. Почему-то вдруг захотелось встретить сегодня вечером любимого Димочку не просто банальным ужином, а домашними пирожками, к примеру.

Разумеется, никаких подходящих продуктов в папиных запасах не оказалось. Надя брезгливо выбросила муку с жучками, потом долго разглядывала аккуратно сложенную на нижней полке холодильника картошку. Выглядели корнеплоды пристойно, и для начинки очень даже подходили.

«Надя, забудь ты про пироги, привезла с собой кусок мяса – его и пожарь», – нашептывал здравый смысл.

Но Митрофанова уже завелась:

«Ерунда, сбегаю в сельпо!»

«Можно подумать, там дрожжи есть», – хихикнула логика.

Но дрожжи в сельском магазине оказались. Самые те, что надо – слипшиеся, старой «школы». Яйца, мука, масло тоже нашлись. Сумка получилась неподъемная. Тимофей Маркович (сосед напротив, тут, в деревне, ни от кого не скрыться) выглянул из своей калитки и сердито произнес:

– Зачем вы такие тяжести таскаете?

– Я пироги затеяла, – улыбнулась Надя.

– Пироги? Домашние?! – в голосе старичка задрожали тоскливые нотки. – А с чем делать будете?

– С капустой, с картошкой. Самый простой вариант.

Дедушка облизнулся. Или показалось?

«Испеку и для него», – великодушно решила Надя.

В отцовской духовке очень кстати нашлись два обычных противня и один размером поменьше, кругленький. В нем, удивительно, и пирог взошел лучше всего, прямо жалко отдавать.

Но Митрофанова мужественно переложила кулинарное творение на большую тарелку. Взглянула на кухонные ходики – Дима через час приедет, не раньше – и отправилась в соседский двор.

Калитка на сей раз оказалась заперта, пришлось звонить. Дринь, дринь. Никакого ответа. У Тимофея Марковича послеобеденный сон? Поздновато для сиесты. Или ушел? Надя отдалилась от калитки, попыталась заглянуть сквозь щель в заборе. Вроде какое-то движение на участке. Может, звонок только здесь, во дворе, звенит, а дома его не слышно?

Примостила тарелку с пирогом на старательно скошенную траву, взобралась на бетонную основу забора, заглянула во двор. Никого. Но в доме, за занавеской, мелькнула тень. Окно открыто. Митрофанова помахала рукой, крикнула:

– Тимофей Маркович!

Старичок выскочил во двор через секунду. Лицо – с удивлением разглядела девушка – презлющее. Кинулся к забору почти бегом, и вид такой, словно сейчас бить ее будет.

Она спрыгивать, прятаться не стала. Наоборот, широко улыбнулась. Произнесла:

– Тимофей Маркович, я вам пирожка испекла.

Он встал как вкопанный.