Деспот (СИ)

Почему бы не поиграть с Мироном Львовичем в его забавы? Возможно, обеденные шалости и моя неудовлетворенность толкают на глупости, о которых я пожалею, но ему удалось подцепить меня на крючок девичьего любопытства. Да, мерзавец, но притягательный. Его богатство, бесстыдство и наглость завораживают и будят интерес: а какой он на самом деле?

— Софья, — тихий голос Виталия вырывает меня из дремы.

Встрепенувшись, моргаю и недоуменно смотрю на протянутую руку. Неловко улыбнувшись, опираюсь о сухую ладонь и выскакиваю из машины.

Я подобные дома только видела на фотографиях — из белого камня, с панорамными окнами на первом и балконами втором этажах.

На пафосном крыльце с мраморными ступеньками и массивными перилами можно устроить фотосессию для Королевы Великобритании и никто не возмутится, ведь “дорого-богато” впечатлит любого чванливого аристократа. Дворец, одним словом, среди соснового леса.

У дорожек, мощееных камнем, в траву утоплены тусклые светильники, что создают интимной мрачности особняку. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, напитанный ароматами хвои, и оглядываюсь на урчание жаб.

Вижу беседку, что освящается несколькими фонариками, подвешенными к резным балкам.

— Там пруд, — отзывается Виталий.

— Ого.

Очень хочется побежать по дорожке к водоему и увидеть его своими глазами. Это ведь так удивительно! Настоящий пруд с живностью у дома!

— Не советую заставлять ждать Мирона Львовича.

Ах да. Я же за ключами приехала, а не на экскурсию. Расправляю плечи и шагаю к крыльцу. Поднимаюсь по лестнице и замираю у двери из стекла и дерева. Стучать? Или как? Не нахожу звонка и жалобно оборачиваюсь на Виталия:

— Входить?

— Вероятно.

Киваю, неуверенно открываю дверь и ныряю в полумрак просторного холла. Какая я маленькая посреди мрамора, лепнины и вычурных статуй в углах. Жду, когда по лестнице ко мне спустится бледный вампир во фраке и утащит в подвал, чтобы напиться кровушки.

— Эй?

— Сюда, Софушка, — слышу справа приглушенный голос Мирона Львовича.

Вхожу в гостиную с мебелью из темного дерева и парчи и семеню по толстым коврам к распахнутым дверям, что приводят меня в столовую.

На стенах горят блеклые бра с матовыми плафонами, разгоняя тьму и создавая домашний уют в комнате с высокими потолками и тяжелыми глухими шторами.

Мирон Львович сидит во главе широкого прямоугольного стола из лакированного дуба и дожидается, когда я утолю любопытство. Разве имеют смертные жить в такой роскоши? В одной столовой поместится моя квартирка вместе с балкончиком. Поднимаю взгляд на хрустальную люстру, подвески которой играют гранями в теплом свете от бра, и вздыхаю.

— Красиво.