Деспот (СИ)

— Свалила и бог с ней, Софья, — устало отвечает и делает глоток. — Она меня утомила.

Наше молчание затягивается. Мирон Львович цедит виски, поглаживая меня по колену.

— А Елизавета ваша сестра? — задаю глупый вопрос.

Ясное дело, что сестра, но мне важно заполнить тишину разговорами, иначе тону в густых и теплых чувствах к одинокому и мрачному гордецу.

— Как ты догадалась? — он вскидывает бровь. — Удивительно.

— Не издевайтесь, — бурчу я. — И довольно странно, что она вот так запросто оставила дочерей с незнакомым человеком.

— Я сказал, что тебе можно доверять, — Мирон Львович отставляет пустой бокал.

 — Няня внезапно приболела, а у Лизы с мужем рандеву. Она теряется, когда все идет не по плану.

Это так трогательно, что у Мирона Львовича близкие и доверительные отношения с сестрой. Мне даже завидно на секунду стало, что у меня нет брата-близнеца.

— Как освободился, решил проведать, а не разнесла ли ты вместе девочками дом, — смотрит на меня с неожиданной нежностью, и сердечко трепещет от его улыбки.

— Мы очень старались не сделать этого, — я сглатываю. — И даже поужинали.

Смеется и встает.

На столике с милой цветущей фиалкой берет небольшой пульт и из колонок льются ласковые переливы тихой музыки. Допиваю остатки сока с приятной и свежей кислинкой и ставлю стакан к пустому бокалу Мирона Львовича.

— Потанцуй со мной.

Я сначала не понимаю, чего от меня с протянутой рукой Мирон Львович, а когда до меня доходит, то я аж задерживаю дыхание.

— Не бойся.

Сжимаю его руку и встаю:

— Мирон Львович, я…

— Мирон, — он уверенно притягивает к себе и обнимает за талию, вглядываясь глаза. — Что ты хотела сказать?

Я аж дар речи теряю.

Неуверенно обвиваю его шею руками, и не знаю, как отреагировать на просьбу убрать из имени отчество, которое въелось в подкорку.

— Я не умею танцевать, М…мм… — я медленно выдыхаю и шепотом выдавливаю из себя, — Мирон.

Мурашки бегут по коже от тихого имени.

— Просто почувствуй меня.

И нить рвется. Я четко осознаю, что за несколько дней я влюбилась. Сильно, ярко и с надрывом. Мирон ведет меня по гостиной в медленном чувственном танце, обжигая щеку дыханием, и понимаю, что это конец.

— Я не могу, — сипло шепчу в пиджак Мирона, вдыхая его парфюм.

— У тебя неплохо получается, — непринужденно отвечает он.

— Не могу, — останавливаюсь и отшатываюсь, глядя в его лицо. — Не могу.

Отступаю на шаг. Глаза в глаза. Не нужны мне его деньги, квартира, украшения и подарки. Я отказываюсь принимать от него оплату за близость, которая развеивает его скуку. Могу продать тело, но терзать душу не хочу. Это больно. И безответная любовь к Мирону разрушит меня, уничтожит и сотрет в пыль.

— Вы поссорились, что ли, голубки? — раздается веселый голос Елизаветы.