Детектив на даче

Майя снова села к нему на кровать и ничего не ответила.

- Помнишь мою коллекцию марок? - вдруг спросил отец, и по его лицу скользнул лучик тепла. - Я показывал тебе. Ее еще начал собирать твой дедушка.

Майя улыбнулась и кивнула:

- Как же. Мы часто сидели с тобой на старом диване, и ты рассказывал мне о них. Странно, что марки сохранились. Я думала, Степан давно продал их.

Рот больного исказила гримаса отвращения:

- Продал бы, если бы я не позаботился. У него были только две страсти - спиртное и женщины. Если бы я не положил марки в банковский сейф, он давно бы сбыл их коллекционерам. А стоят они прилично. За всю коллекцию можно выручить около восьмидесяти миллионов рублей. Да, да, я еще в своем уме. Там есть очень ценные экземпляры. - Он глотнул и поморщился. - Скажем, марка с изображением летчика Сигизмунда Леваневского, участвовавшего в спасении челюскинцев. Если ты помнишь, он задумал перелет до Сан-Франциско, и Почтовое ведомство принялось разрабатывать марку к дню старта, но не успело. Тогда достали марку с изображением летчика из серии «Спасение челюскинцев» и сделали на ней надпечатку с ошибками. В нашу семью попала красавица с обломанной ножкой «М». Теперь это очень дорогая марка. История того, как она оказалась у твоего деда, покрыта мраком, как и гибель этого пилота. Вот такая у тебя теперь коллекция, дочка. Только мне бы не хотелось, чтобы ты ее продала. Когда у тебя будут дети…

Майя щелкнула пальцами:

- Я уже в этом сомневаюсь. Для начала нужно снова выйти замуж. Мой первый брак очень быстро дал трещину.

- Твой первый брак был ошибкой. - Щеки отца слегка покраснели. - Я видел твоего мужа. Типичный альфонс, разве нет? Как ты могла за него выйти?

- После смерти мамы я осталась совсем одна. - Майя опустила глаза.

- Да, да, я тебя понимаю. Но где гарантия, что ты не встретишь такого же? - Он взял ее за руку. - Прошу тебя, не продавай коллекцию, оставь ее своим детям. Ты обязательно встретишь хорошего человека. Я разрешаю тебе продать ее только в том случае, если тебе будет нечего есть.

Майя не ответила, но руку не убрала.

- Значит, мир? - В серых глазах отца светилась надежда. Женщина знала, что не сможет его простить, во всяком случае, так быстро, но отказать умиравшему отцу не было сил.

- Мир, - прошептала она, кляня себя за то, что предает память матери. Он радостно улыбнулся:

- Теперь можно и умереть.

Глава 2

Москва, 1935 год

Сигизмунд Леваневский сидел за столом со своим приятелем Георгием Байдуковым и потягивал сухое красное вино. На его красивом лице с суровыми, будто высеченными из гранита чертами читалась решимость.

- Я не собираюсь ничего отменять, - резко сказал он, - ты слышал? Ничего. Это дело решенное. Сам товарищ Сталин в курсе. Так что, Жора, летим в Сан-Франциско через Северный полюс.