Дева в саду

Ты сумасшедшая.

– Почему??"

"– Не говорил я тебе разве, что Александр боится как огня провинциальных чашечек и скатерочек? А ты развела тут домашний уют, в котором, кстати, ни черта не смыслишь, и готовишься совратить его по всем правилам буржуазного романа? Да он попросту сбежит. Либо до, либо после.

– Но я хочу его.

– Правда? В этом доме?

– Это в каком-то смысле акт разрушения. Святотатство. Он, кстати, все утро был здесь.

– Ага. Но коли это акт разрушения, на кой ты суетишься с сыром и котлетками? И если он провел тут все утро, сорвал ли он твой цветок, и если сорвал, то почему ушел? И зачем тогда грейпфрут и свечи?

– Не твое дело.

– Естественно. Я умчусь, коли пожелаешь, оставив тебя хлопотать дальше. Не забудь еще вазу с розами в центре стола…

– Уилки, не уходи! У меня ничего не выходит, мне страшно, и утром ничего не было, и вечером, наверно, тоже не будет, потому что или я боюсь, или он.

– Если он каким-то чудом тобой овладеет сегодня, говорю тебе точно: больше ты его не увидишь. А если не овладеет, ты уже никогда не наберешься смелости. Дела твои паршивы, дитя мое.

– С чего ты так уверен?

– Ни с чего. Интуиция. Она меня редко подводит. Например, мне сейчас кажется, что ты хочешь все отменить.

– Я? Отменить? Я люблю его! Я его хочу…

– Ну, может быть, вы встретились не в то время и не в том месте. Так часто бывает. Любовь, страсть, разница в возрасте, разница в устремлениях… Посмотри на меня и Марину. Я бы, может, любил ее, родись я на двадцать лет раньше, или не будь у меня девушки в Кембридже, или согласись я на роль жиголо. А так я могу только ублажать ее из чувств более-менее теплых. Да и это у нас ненадолго, она знает.

– И что она чувствует по этому поводу?

– Только то, что ее не огорчит. Она мудрая женщина…

– Мне сейчас хочется швырнуть в тебя этими мерзкими котлетами.

– Лучше бери ночнушку и прыгай ко мне на мотоцикл. А Александр пусть пока разберется в чувствах.

Фредерика положила мертвые котлетки рядом с раковиной.

– Вообще, я сказала матери, что могу уехать на несколько дней к подруге.

– Неужели? И что она сказала?

– Она спросила, что за подруга. Я ответила: хорошая девушка Антея Уорбертон. Она согласилась.

Уилки с большим смаком рассмеялся. Рассмеялась и Фредерика, правда, с ноткой истерики. Насмеявшись вдоволь, Уилки сказал:

– Ну, теперь бери ночнушку, зубную щетку, купальник и полотенце.

– Но ты меня не любишь, Уилки.

– Нет. Я люблю свою девушку. Отчасти. Впрочем, и ты ведь меня не любишь.

– Это ужасно.

– Это рационально. Я тебя научу паре штук, а дальше ты сама себе хозяйка. Я появился в нужном месте в нужное время. Все, беги за ночнушкой.

Фредерика ушла собираться. Уилки, человек опрятный, но не вполне практичный, сложил тем временем на столе ровненькую пирамидку из ее покупок.