Дева в саду

Потом вдруг осознал, что карманы его полны назойливых писем, которые он опасался оставлять в своей маленькой спальне, что ему жарко, он растрепан и вообще ему следовало бы помыться. Но он не хотел возвращаться в свою башню. Он запер письма в отделении для перчаток, остановился возле паба, выпил две пинты пива и освежился кое-как в мужской уборной. Тут он вспомнил, что обещал привезти вина, и купил две бутылки розового анжуйского. Когда стемнело, он оставил машину на школьной парковке и пошел мимо Учительского сада, потом через железнодорожный мост, миновал гладкий черный Уродский прудик и двинулся к садовой калитке Поттеров. Сердце его колотилось. Ему не хватало воздуха. Но он твердо намерен был на сей раз не оплошать. Когда он вошел в калитку, его поразило, что все окна в доме темны. Пустота в доме внятна не только зрению, но и другим чувствам. Но он твердил себе, что ошибается, что так не может быть. Она ведь сама несколько раз повторила: «когда стемнеет». В воздухе веяло скошенной травой с ужасного Дальнего поля и сладким запахом роз Уинифред – милые старинные сорта: «Астрея», «Дочь короля», «Прекрасная Елизавета». Александр постучал в заднюю дверь и в высокое окно до пола, позвал Фредерику, но ответа не получил. Он поставил бутылки с вином на порожек окна, а рядом, словно урожайный сноп, положил свой букет. Притворно беззаботным шагом он вернулся к калитке и остановился, опершись о нее. Посмотрел наверх, в окна спален. Оттуда, казалось, кто-то невидимый смотрел на него. Как Стефани смотрела на Лукаса, как леди Чаттерли смотрела на своего любовника. Он сел на траву, по-мальчишечьи обхватив руками колени. В памяти со смехотворным упорством всплывали строки Теннисона: «Выйди в сад, моя милая Мод», «Роза и лилия разом», «Плачет белая роза, она опоздала», «Голубка, спешу я к тебе»… Тут Александр понял, что он смешон.

Время шло. Он бродил по садику, но садики на Учительской улочке были тесноваты. Потом вдруг вспыхнул, пинками расшвырял принесенные цветы. «Сука, сука, я так и знал», – прокричал он луне. Но его гнев и желание были не беспредельны. Он вспомнил похотливое хихиканье мальчишек из бутылочного оркестра и пережил миг ледяного недоумения, словно Деметрий, расколдованный Паком и Обероном. Он знал: очень скоро придет время, когда ему самому будет непонятно, как случилось, что он ждал Фредерику один в этом саду. А раз так, то ничто не мешало ему прямо сейчас покинуть сад, Блесфорд-Райд и Северную Англию. Лишь яростная воля Фредерики удерживала его здесь. Фредерика исчезла, и он был свободен. Он пнул еще пару подсолнухов, но беззлобно: его грозы стихали быстро. Он подумал было пнуть и бутылки, но не стал. Пусть стоят как приношение, и пусть каждый думает, что ему заблагорассудится.