Девятый для Алисы

— Хорошо, — растерянно кинула Алиса. Испанский стыд — так это, кажется, называется. Когда ты испытываешь неловкость за слова и действия другого человека. — Я могу подойти, куда тебе удобнее!

— Не надо, — резко ответил он. — Все, до завтра, Алис.

Подхватил свой сноуборд, развернулся и быстро пошел.

Ну да, его же ждут другие клиенты.

Глава 3. Растяни меха, гармошка!

Эх, играй, наяривай!

— Юлька! Юльча, стой! Иди сюда, за жопку потрогаю!

— Не ори так, — ткнул Михаил в бок Пашку. — У Юльки на выгуле модный столичный перец, она его обхаживает и делает вид, что нас не знает.

— Думает, он ее в Москву заберет? — ухмыльнулся Паша.

— Не знаю я, что она думает, но лучше Юльке не мешай. За жопку ты ее в другой раз потрогать успеешь.

— Тоже верно, — хохотнул Паша. — Я тебя с утра с такой лялей видел — я б ее за все места потрогал, какие можно. А особенно — за какие нельзя.

— Не советую, — престал улыбаться Михаил. — У нее есть дядя, который ее трогает — с большим кошельком и паскудным характером.

— Ох уж эти дяди… — Пашка снял шапку и отряхнул ее о колено. — Ладно, пошел я работать. Вон моя каракатица катится."

"К ним с довольным блеском в глазах, переваливаясь с боку на бок, торопилась пухленькая девушка.

Пашка напоследок еще раз вздохнул, а потом натянул на лицо жизнерадостную улыбку и отправился работать.

А Миша, взглянув на часы, понял, что у него есть еще двадцать минут свободного времени.

В рюкзаке по обыкновению имелся термос с чаем. Но Мишка понял, что хочет кофе. «С макарунами», — ехидно встрял внутренний голос. «Без!» — решил Миша. Но с молоком обязательно. И даже, наверное, со сливками. И, вдруг захотелось — с сахаром.

Мишка устроился за столиком в самом углу, по дороге успев кивнуть и поздороваться как минимум с пятью людьми.

Несколько лет назад ему вдруг пришла в голову странная мысль — что его тут знают все. Буквально все. Эта истина открылась Мишке внезапно и поразила. И чем больше он думал, тем больше понимал, что это правда. Поначалу эта простая истина озадачила Мишку. И только потом Михаил понял, что иначе и быть не могло.

Миша родился и вырос здесь. Впрочем, когда Михаил появился на свет — после долгих уговоров и танцев с бубнами, как любил рассказывать Мишкин отец о том, как супруга ходила беременной сорок одну неделю — так вот, в то время тут не было ничего, что сейчас составляло истинный облик его малой родины.

Не было ни гостиниц, ни подъемников, ни прокатов, ни ресторанов и кафе. Зато горы — горы были. Стояли тут сотни тысяч лет. А в начале двадцатого века здесь появился поселок — горнорудный, шахтовой, рабочий. Добывали вольфрам и молибден, работал горнорудный комбинат. На этом комбинате, на экскаваторе, трудился Мишкин отец. А в комбинатовской столовой поварихой работала мать.