Мой темный принц

— А тебе можно есть во время восстановления?

— Это неважно, доктор Коэн. — Я повернула голову, проверяя, не вошла ли в дом женщина, о которой шла речь. — Даллас использовала отделение для солнцезащитных очков в машине как подставку для тако в перерывах между светофорами.

— Ладно, это просто гениально. Нельзя держать тако и вести машину. Это небезопасно. — Олли продолжал печатать. — Где она вообще? Она оставила тебя без присмотра?

— Я не ребенок. Мне не нужна забота. Она оставила бумажник в машине и пошла за ним. — Я подождала немного. — Спроси меня, почему?

— Лучше не надо.

— Она покупает вещи по телевизору, Ол. — Я вскинула свободную руку, вызвав улыбку Луки, когда мы покачивались вместе. — Она единственный человек, которого я когда-либо встречала, который покупает вещи по рекламе.

— О котором ты знаешь.

— Дело в том, что я провела с ней двадцать минут за просмотром QVC, и Ромео вот-вот станет гордым обладателем бритвы для ног, страусиной подушки для путешествий и наволочки для Николаса Кейджа.

— Она твоя лучшая подруга, — настаивал Олли. — Она и Фэрроу.

Я вздохнула. Честно говоря, я не сомневалась в этом.

Не совсем. Да, Даллас могла быть... многословной. Но я сразу поняла, что у нее золотое сердце. И вообще, мне нравились ее причуды. Мне хотелось каждую секунду общаться с ней в твиттере, чтобы поделиться с миром ее потрясающей красотой. Никто бы в это не поверил, но все же.

К тому же было логично, что я подружилась с супругами лучших друзей Оливера. Я тянула время. Заполняла наш разговор чем попало, чтобы не нарушить обещание, данное Себу. Каждый раз, когда Олли звонил мне, я все ближе и ближе подходила к тому, чтобы потребовать ответа.

— Если бы ты была зажимом для сосков, где бы ты спряталась? — Даллас ворвалась в гостиную, с руками, полными приспособлений для кормления.

— Спроси друга. Меня. Я и есть друг.

— Мне пора. Даллас вернулась. Всегда тебя люблю. — Я положила трубку и указала на что-то бежевое и силиконовое, зажатое между роскошными диванными подушками. — Вон там?

Даллас откинулась на спинку дивана, оставаясь на кухонной стороне ее открытой планировки.

— Это опять Олли?

— Ага.

— Только не говори мне, что он злится, что я тебя вытащила. — Она подхватила силикон, опознала его как слюнявчик и бросила свою добычу на кухонный остров.

— Не дай бог я повредила хоть один волосок на голове его драгоценной жены.

— Невесты, — поправила я, хотя при слове „жена“ у меня в животе сверкнула молния.

— Ты станешь миссис Оливер фон Бисмарк.

Десятилетняя Брайар Роуз заплакала бы жирными, счастливыми слезами."

"Тридцатитрехлетняя Брайар хотела поскорее перенестись на свадьбу, чтобы попрыгать на его костях. Он ни за что не отказал бы мне в брачную ночь, будь то воспоминания или их отсутствие.