Мой темный принц

— Мне кто-то звонил?"

"Моя ухмылка упала вместе с сердцем, как только я столкнулся лицом к лицу с женщиной, высасывающей кровь из большого пальца. Она держала иглу между пальцами, которые я слишком хорошо знал. Когда-то они делали мне любительские стрижки в ленивые летние дни на берегу озера. Лезли в ноздри, пока я притворялся, что сосредоточен на карточных играх, в которых всегда выигрывал их хозяин. Поглаживали мое лицо, когда я потерял бабушку, и когда сломал руку, и когда поссорился с родителями.

Эти пальцы, как и привязанная к ним женщина, были той самой причиной, по которой я бесцельно плыл в этом мире.

Они были тем, от чего я убегал пятнадцать лет и больше.

Брайар Роуз.

Моя Брайар Роуз.

9

Брайар

Не блюй.

Он не стоит твоего обеда.

Ты ела веганский крабовый пирог. Это было вкусно. И дорого. Вычеркни его.

Но это было почти невозможно, поскольку Оливер фон Бисмарк смотрел прямо на меня с тем же удивлением, которое я, несомненно, носила на своем собственном лице.

Мир потемнел, и мои колени подкосились. Гравитация вырвалась из-под моих ног, как ковер. Я попятилась назад и потянулась к канделябру, чтобы удержать равновесие.

Никогда в жизни я не укалывала себе палец. Мои навыки швеи были непревзойденными. Но за несколько секунд до того, как он вошел в комнату, я почувствовала его присутствие. Удушающая беда витала в воздухе.

Я не была тупой. Я знала, что он владеет этим отелем, с той самой минуты, как продюсер «Законной жизни» сообщил мне о расписании наших съемок. Но годы слежки за этим человеком убедили меня в том, что Оливер не имеет никакого отношения к его семейному бизнесу. Судя по всему, моя первая - и единственная - любовь превратилась в пройдоху гигантских размеров.

Ребенок-гедонист, которого заботили только вечеринки, отпуска и развращение молодых женщин. Я внимательно следила за его выходками на протяжении последних десяти лет. Аресты, разврат, алкоголь, завоевания.

И все равно мое сердце сжалось, как мочалка, когда наши взгляды встретились. Потому что я все еще видела его за этими бледными зрачками.

Мальчишку, с которым я скатывалась с холмов, пока мы не покрывались травой, навозом и потом, хохоча во все горло.

Мое горло забилось от всего того, что я хотела сказать ему на протяжении пятнадцати лет.

Где ты был, где ты был, где ты был, где ты был?

Когда-то давно он обещал мне вечность. Наша вечность превратилась в никогда. А «никогда» - это ужасно долгий срок для того, чтобы гноить вновь обретенную ненависть, которую я испытывала к этому человеку.

— Ну, я никогда. — Оливер пришел в себя первым, нацепив на губы угодливую ухмылку. — Здравствуй, Обнимашка.

Этим маленьким, незначительным прозвищем он разрушил остатки моего самообладания. Я отпустила канделябр и привалилась к стене.