Мой темный принц

Если бы я могла почувствовать что-то помимо шока, я бы знала, что они холодеют от паники. Я хотела рассказать ему все. А я не хотела говорить ему ничего. В конце концов, Оливер фон Бисмарк был единственным человеком в мире, который думал обо мне больше, чем о чем-то второстепенном. Я отказалась обременять его своими проблемами. Наше совместное лето должно было быть веселым. Светлым.

Я заставила себя рассмеяться, поднялась на ноги и стряхнула с задницы гравий.

— Правда?

— Ага. У тебя подводка потекла. Только не говори мне, что это новая тенденция. Прошлым летом это было наращивание волос в носу.

Тебе никогда не понять, как это – сойти с длинного рейса и обнаружить, что асфальт полон фурри. Я думал, что приземлился не на той планете."

"Я чуть не рассмеялась, поворачиваясь, чтобы смахнуть дурацкую тушь, которой накрасил меня мамин визажист. Внимание толпы сразу же обрушилось на нас. Я никогда не привыкну к этому. Да и не нужно было. Такое случалось только тогда, когда меня сопровождал Олли. Он обладал собственной гравитацией, и, когда приближался, никто не мог вырвать его из этого состояния.

—У меня щиплет глаза.

Наверное, от того, что я слишком близко подошла к огненному шоу внизу. — Я пробиралась сквозь любопытных светских львиц, бесцельно блуждая. — Чем ты хочешь заняться?

Мы всегда исследовали места, пробираясь на кухню и воруя торт, когда обслуживающий персонал отворачивался. Это было негласное соглашение, что мы проведем все лето вместе. У наших родителей были дома у озера, расположенные в трех метрах друг от друга. Каждый год я с затаенным дыханием ждала, не передумает ли Оливер, не отправится ли в лагерь с ночевкой или просто не будет отрываться от своих друзей из DMV.

Он всегда возвращался ко мне.

Олли поймал мой шаг, возвышаясь надо мной своим невозможным ростом.

— Сначала потанцуем.

Он схватил мою ладонь и потащил на танцпол. Я наткнулась на его грудь, тихонько вздохнув, не готовая поднять голову и заглянуть ему в глаза. Он был возмутительно красив, а еще он был моим лучшим другом. Ну, моим единственным другом.

В свои пятнадцать лет я была уверена, что Олли уже целовался со многими девушками, и это подозрение приводило меня в ярость. Я хотела, чтобы он стал моим первым поцелуем, но возможность потерять то, что у нас было, пугала меня.

— Танцевать? — Я фыркнула, пытаясь высвободить свои пальцы из его. — Ты ненавидишь танцы, Олли.

— Боюсь, я не могу упустить шанс опозорить тебя.

— Единственный человек, которого ты поставишь в неловкое положение, - это ты сам.

Ложь. Если бы он захотел, Олли мог бы участвовать в профессиональных соревнованиях. Как только он смог ходить, не опрокидываясь, его прусская бабушка, шестикратная победительница Блэкпула, научила его бокс-степу.