Девочка для Черного (СИ)

Кошмар, от которого никак не могу проснуться.

Я раз за разом прокручиваю в голове тот момент, когда вышла на балкон и смотрела на родителей, провожала их. Такие радостные. Полные надежды. Они были уверены, что все впереди. Я сама была уверена, что жизнь теперь наладится.

Папа сказал надеть куртку. Почему я отказалась?

Хотя глупо сейчас думать о таком. Жалею, что не обняла их крепче. Что не поцеловала еще раз.

Мне бы только на минуту вернуться назад. Мне бы…

Я в ступоре. С трудом воспринимаю происходящее. Только массивная ладонь на талии позволяет удержаться.

Жданов все время рядом.

Он помогал мне с самого начала. Возил по всем инстанциям. Занимался организацией похорон. Устроил это быстро. Мне оставалось только ставить подпись.

— Тая, — слышится шумный выдох. — Жаль, что все так сложилось. Мои соболезнования. Если тебе нужна поддержка, то я всегда рядом.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Эдуард Колесников стоит прямо передо мной. И его жена Ксения тоже здесь, чуть позади держится.

— Вы? — лишь это удается выдать.

Кажется, начинаю задыхаться.

— Тайка, ну чего ты так официально, — он как-то нервно улыбается.

 — Я ж с тобой столько возился. Считай, с пеленок тебя нянчил. Ты мне как родная дочка.

— Уходите, — твердо бросаю я. — Уходите отсюда сейчас же.

— Что? Ты чего это?

Колесников явно удивлен.

— Понимаю, мы с твоим отцом плохо разошлись, — продолжает он. — Только сейчас такой момент, что я… или ты в обиде за суд?

— Это же вы, — кривлюсь. — Вы все устроили.

— Ты о чем?

— Вы сами знаете.

— Что это еще за обвинения такие?

Я не верила в случайную автокатастрофу. Какая там могла быть неисправность двигателя, если отец обожал свою машину и лично следил за техническим обслуживанием?

Такое стечение обстоятельств вызывает подозрение.

Папа как раз нашел важные документы, которые могли переломить ход всего процесса. И накануне заседания происходит авария. Машина выходит из-под контроля. Врезается в столб и взрывается.

Никто и слушать меня не стал. Все списали на технические неисправности. Даже связи Жданова не помогли открыть дело и провести расследование.

— Ты хочешь сказать, я убил твоих родителей? — мрачно спрашивает Колесников.

17

Я ничего не отвечаю. Слова просто забиваются в горле.

Мне хочется, чтобы Колесников отсюда ушёл. Не могу его здесь видеть. Физически не могу. Меня трясет.

— Тайка, да за кого ты меня принимаешь? — продолжает мужчина. — Я бы никогда…

Дальше он говорит ещё много всего. Но я не слышу. Просто не воспринимаю фразы. Кровь дико бьет по вискам. В ушах шумит, а затылок наливается свинцовой тяжестью.

— Вы же видите, в каком она состоянии, — вдруг доносится голос Жданова. — Все это можно обсудить потом.

Колесников открывает рот, но так ничего и не говорит.