Девочка. Книга третья

Барретт ничего не ответил, лишь перевел взгляд на свое отражение в зеркале, промывая в очередной раз бритву от пены, а я украдкой вздохнула, закрывая воспоминания в очередном чулане своего сознания. Внезапно для самой себя, бессознательно, по наитию, я протянула руку к его ладони под краном и накрыла ее своей.

— Можно..? — тихо попросила я, внимательно вглядываясь в его лицо в зеркале, готовая, что меня сейчас выставят из ванны, потому что я нарушила границу его пространства.

Но Барретт не стал возражать — молча передав мне бритву, он развернул меня к себе лицом и, подхватив под мышки, усадил на мраморную поверхность раковины.

От волнения я прикусила щеку и начала этот ритуал, медленно ведя бритвой по щеке Барретта, который закрыл глаза и думал о чем-то своем. Я писала портрет своего Мужчины, прорисовывая бритвой контур его скул и волевого подбородка, и казалось, будто сейчас я ухаживаю за умиротворенным Хищником. Иногда он забирал бритву и сам выбривал труднодоступные для меня зоны вокруг губ или кадыка. И тогда я, поскуливая, ждала, когда мне вернут станок, и я смогу продолжить свое художество на его мыльных щеках и шее.

Я нехотя снимала бритвой последние остатки белой пены, и у меня на лице явно читалось недовольство, как у ребенка, который понимал, что мультик уже закончился и пошли титры. Внезапно в спальне раздалась трель сотового, от неожиданности я вздрогнула, и увидела, как на скуле Барретта медленно проступает кровь от пореза.

— Я поранила тебя, прости, — тихо прошептала я, но Барретта это мало волновало — вытирая полотенцем остатки пены с кровью, он уже выходил из ванной.

Мне не понравился этот звонок. Не знаю почему меня преследовала эта паранойя, но после ночного пробуждения от неясного сна я будто бы ждала, что что-то произойдет, что нашу с ним гармонию нарушат.

Спрыгнув с раковины, я направилась за ним, машинально сжимая бритву в пальцах.

А Барретт уже говорил по телефону, вернее слушал абонента и, судя по его спокойной маске и сжатым в тонкую линию губам, он был недоволен услышанным. Внезапно на долю секунды я увидела, как по его лицу пробежала эмоция, знакомая мне эмоция — когда он был зол, его уголок рта немного кривился. Наконец он спокойно произнес ""сейчас буду"" и, бросив телефон на постель, посмотрел на меня.

Это был неуютный для меня взгляд. Задумчивый. На секунду мне показалось, будто сейчас он создавал в своем сознании некую схему дальнейших действий и был где-то далеко.

— Что-то случилось? — подогнув пальцы ног от волнения, тихо спросила я, нервно сжимая бритву в руках.

— Все в норме, — ответил он и направился в гардеробную, на ходу бросая: — Иди в свою комнату одеваться. Лат уже готовит завтрак.

Но я ему не верила, я знала, что что-то происходит. Я ощущала это по его состоянию.