Девочка. Книга третья

Макс спал, и я, боясь потревожить его сон, остановилась на пороге, рассматривая молодого мужчину, который так неожиданно повлиял на мою дальнейшую судьбу.

""Бледный, — отметила я, фиксируя взглядом впалые щеки, покрытые густой щетиной, а посмотрев на поднос с нетронутым обедом, наморщила нос: — И ест плохо"". Но даже сейчас, когда он спал, его лицо было сосредоточенным, будто он обдумывал алгоритм очередной программы. Не было в этих чертах той умиротворительной расслабленности, которая обычно проявлялась у спящих людей — Хакер и во сне оставался Хакером.

Я перевела взгляд на кресло, где лежала оставленная миссис Хоуп кофта.

Эльза. Прошло больше двух недель с того злополучного дня, когда я вечером примчалась в больницу, отвезя домой Тигра и вещи. К тому времени Макса уже прооперировали, и он лежал в палате интенсивной терапии.

Первое, что я увидела и никогда не забуду — лицо Эльзы, и её взгляд, наполненный страхом — бесконтрольным, первобытным страхом матери за сына. Я ринулась к ней, но наткнулась на отчуждение — нет, она меня не отталкивала, но я чувствовала, что это была не моя Эльза.

""Простите меня"", — единственное, что могла я сказать в этой ситуации.

Она качала головой, повторяла ""ты не виновата"", но я ощущала ее отстранённость.

Понимая, что само мое присутствие напоминает ей о случившемся, я не стала ее тревожить и решила найти доктора Митчелла — может быть, он знал, что, черт возьми, произошло. Я металась по светлым коридорам больницы, как загнанная в сеть рыба, а душу рвало на части. Наконец, я нашла кабинет Генри, но все, что я выяснила — у Макса состоялся серьезный разговор с Барреттом.

Произошел конфликт. Макса без сознания с сотрясением мозга и разрывом печени в больницу привез Сандерс."

"""Это я виновата, Макс из-за моих капризов нарушил приказ"", — тихо повторяла я, но Генри лишь отрицательно качал головой. Он уверенным тоном говорил, что я в этом конфликте не при чем, повторял, что операция прошла успешно, что мне не нужно беспокоиться, но его слова застревали где-то вакууме моего сознания. Рассматривая уставшее лицо доктора Митчелла, я пыталась найти там истину, но видела лишь собственное перепуганное отражение в стеклах его очков и молча кивала, пока в голове набатом звучало ""сотрясение головного мозга и разрыв печени"", а перед глазами вставали серое лицо Эльзы и отчужденность в ее глазах.

Я сжимала в кармане злополучный носок, а мое чувство вины вместе с тревогой за друга росло, поднималось как ядерный гриб после взрыва, и я физически ощущала, как боль сжигала меня изнутри заживо, испепеляя мое нутро.

А потом была бессонная ночь в кабинете доктора Митчелла, которая казалась мне вечностью.