Девочка. Книга третья

— Спасибо, — поблагодарила я и, дав отбой, повернула голову к окну, наблюдая, как мы въезжаем на оживленные, заполненные машинами улицы, где по тротуарам спешили по своим делам лондонцы.

Я рассматривала с жадностью каждое здание, мимо которого мы проезжали, отмечая наряду с историческими зданиями и совершенно новые, будто молодое поколение, нагло вклинившееся среди почтенных умудренных вековой мудростью старцев.

Проносясь мимо музея Виктории и Альберта, а позже мимо Букингемского дворца, и въезжая на Трафальгарскую площадь, на которой величаво взмывала вверх колонна Адмирала Нельсона, охраняемая львами, я ставила для себя мысленные галочки, какие места хотела бы посмотреть в первую очередь.

— Простите, мистер Браун, мы выедем на Темзу? — осторожно поинтересовалась я, как только мы въехали на кольцо Трафальгарской площади.

Водитель на секунду задумался и коротко ответил:

— Да, мисс Харт.

После чего перестроился, сделал круг по кольцу, и мы через пять минут выехали на Темзу. Я рассматривала современную архитектуру каменной набережной, курсирующие по реке небольшие суда и фотографировала в своем сознании увиденное. Подъезжая к мосту Ватерлоо, я улыбнулась — со времен Моне и Писсарро мегаполис очень сильно изменился, но все равно здесь витал дух настоящего Лондона, который течение Темзы сохранило на века.

— Все-таки Моне, Тиссо и Писсарро не зря писали Темзу. Она вдохновляла художников, — непроизвольно произнесла я.

Льюис бросил на меня внимательный взгляд в зеркало заднего вида и промолчал, но я и не ждала от него ответа. Как сказал Генрих Гейне, молчание есть английский способ беседовать.

Как оказалось, для меня был забронирован один из люксов в ""Savoy"". Ступая на мраморный пол отеля, чувствуя роскошь во всем — от натертых до блеска табличек, до вышколенного персонала, я в очередной раз наморщила нос — ""Без пафоса никак""."

"Я рассмотрела шикарный номер, но не впечатлилась ни богатыми коврами, ни гобеленовой обивкой роскошных диванов в стиле ампир, ни тяжелой, сшитой из дорогой тафты драпировкой на окнах — на роскошь у меня всегда был иммунитет. Но впечатлило другое — от вида из окна на простирающуюся Темзу перехватывало дыхание. Я чувствовала себя Моне, который, так же как и я сейчас, любовался мостом Ватерлоо, восхваляя гений Лондона в своих картинах. И я влюбилась в этот шумный странный Мегаполис окончательно и бесповоротно, как некогда в него влюбились французские импрессионисты-эмигранты.

В ожидании Макса я разложила вещи в ""Your Personal Dressing Room"", как назвал ее беллбой, приняла душ, и пока переодевалась в джинсы и любимую белую льняную блузку, поймала себя на мысли, что немного нервничаю.