Девочка. Книга третья

Коснувшись к щиколоток, я стала медленно подниматься, прочерчивая указательными пальцами шов на чулках. Дойдя до складочек у основания ягодиц, я немного сжала полупопия и, слегка их приподняв, раздвинула, будто приглашая полюбоваться моим таинством, которое было прикрыто длинной рубашкой. Внезапно мой Черный Лебедь усмехнулся, и я, следуя его наитию, оттянула резинки на пажах и хлопнула ими по попе в такт аккорду. От острых ощущений я зажмурилась, и даже музыка не смогла заглушить звонкий шлепок по ягодицам.

Будучи к Барретту спиной, я не видела его реакции, но чувствовала позвоночником, что стою на краю пропасти. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в неизвестность, я в такт музыке прочертила попой восьмерку и продолжила шоу.

У меня был припрятан еще один небольшой козырь в рукаве, ну… почти в рукаве. Слегка покачивая бедрами в такт музыке, я расстегнула пуговицы и резко развернулась лицом к Барретту, оттягивая полы рубашки назад. Медленно выдыхая дым, он внимательно сканировал взглядом мое белье, вернее наручники, одно незакрытое кольцо которых было продето через бюстгальтер во впадинке, а второе через пояс для чулок на талии, тем самым красиво растягивая цепь на моем животе.

Дьявол поднял глаза — и внутри меня все сжалось от страха. Его взгляд стал осмысленным и тяжелым — он таил в себе нечто абсолютно темное, запретное, он подавлял твою волю, он будил твои звериные инстинкты, на которые цивилизованное общество наложило ТАБУ. Но мой Черный Лебедь был настойчив и продолжал вести жесткую линию в исполнении задуманного."

"Я вновь опустилась на колени, широко раздвигая ноги, а Барретт, сделав глоток янтарной жидкости, поставил стакан рядом с моей ногой, продолжая наблюдать за шоу. Мой черный Лебедь посмотрел на поблескивающий хрусталь на столе и усмехнулся новой идее. Обильно смочив пальцы в янтарном алкоголе, я медленно повела дорожку из ароматной влаги по внутренней стороне бедер, продвигаясь вверх. Достигнув паха, я прошлась пальцами по губам, оставляя там тонкий след от коньяка, такой же, какой сейчас ощущал Барретт во рту. Прогнувшись назад, я начала массировать клитор, в такт музыке выгибая бедра вперед — не по-настоящему, имитируя, но внезапно осознала, что вся атмосфера в нашем с Барреттом пространстве наэлектризована и пропитана запретной похотью. Я осязала ее кожей, я вдыхала ее аромат — она была опасной, холодной, будто нож у горла, и моему Черному Лебедю это нравилось. Разбуженная моим мужчиной, здесь и сейчас раскрывалась еще одна ипостась моего женского начала — темного, сексуального, не знающего границ. Пальцы становились все проворнее и проворнее, а возбуждение нарастало волна за волной, но понимая, что еще не время, я резко остановилась.