Девочка. Книга третья

Как всегда, подтянутый и бодрый, в домашних джинсах и футболке ""Армани"", будто вчера всю ночь он мирно спал, а не вытворял со мной такие вещи, о которых даже стыдно подумать, не то, что произнести вслух.

Подойдя ко мне, он бросил взгляд на тумбочку и, увидев, что я приняла обезболивающее, сел на кровать и, привычным движением подхватив меня под мышки, вытащил из постели и поставил перед собой. Сняв с меня наручники, он осматривал отметины, которые поставил накануне.

Мне было настолько не по себе, что я от стыда опустила глаза, пока он проводил инспекцию моей груди, бедер и затем спины и попы. Развернув меня опять к себе лицом, он спросил:

— Голова кружится?

Я отрицательно покачала головой, уткнувшись взглядом в пол.

— Пей много воды, — дал он следующую инструкцию, и в этот раз я кивнула.

Он прошелся по моей промежности и продолжил:

— Болит влагалище и анус?

Оно, конечно, болело, как и попа, и вчера мне казалось, что он меня разорвет, а истерзанный от оргазмов клитор был опухшим, но жаловаться не хотелось — я сама принимала вчера все его грубые ласки с большим удовольствием. Поэтому я отрицательно покачала головой.

— Горло?

Я пожала плечами, что означало ""это не важно"", так и не решившись поднять на него взгляд.

Важным было другое — перед глазами стояли вчерашние картины, которые только выдала мне моя память, оставляя самое темное в закоулках моего подсознания, а в голове звучал его голос ""ты ненасытная"". Я была уверена, что мой мужчина никогда мне этого не простит, считая мое поведение недостойным, а если я начну оправдываться, почему я себе позволяла такое с собой делать и что делала сама по своему желанию и с большим удовольствием, это еще больше усугубит мою вину.

""Господи, я так громко кончала, что охрана и персонал ""Нарушителя "" это могли слышать!"" — от этого осознания мои щеки запылали еще ярче, и я зажмурилась от стыда.

От волнения я сжала пальцы на ногах, и чтобы не расплакаться при Барретте, сглотнула ком в горле, а мой разум наравне с тупой головной болью бил по самой макушке, приговаривая ""а я тебя предупреждал!""

Внезапно Барретт поднял мой подбородок и спросил:

— Что у тебя болит?

Я отрицательно покачала головой, давая понять, что боль здесь ни при чем.

Он сдавил мой подбородок и тихо приказал:

— Посмотри на меня.

Но я наоборот зажмурила глаза еще сильнее.

— Что с тобой? — давил он.

— Все в порядке, — тихо произнесла я и сглотнула очередной ком, ощущая саднящее чувство в гортани.

— Что с тобой? — повторил он с нажимом в голосе, и я, понимая, что он не оставит меня в покое, пока я не выдам ему причин своего поведения, решилась сказать.

— Я тебе противна, — прошептала я.