Девственница на замену

Имперачество дергал волосы в своем хвосте, Владлен смотрел так горячо, что между моих ног в мгновение стало влажно, а эльф почему-то улыбался, слишком довольно, будто картинка заводила его не меньше, чем возможное участие.

И именно поэтому он стал следующим, кого я позвала подойти поближе.

Эльф не торопился, в отличие от предшественников, и шагая ко мне навстречу, раздевался медленно, соблазняюще, словно моя игра ему по нраву, и он готов принять все условия.

Только вот я ошиблась в покорности эльф, и хитрый блондин ловким движением обошел меня со спины, опускаясь на пол и подныривая головой между двух высоченных шпилек, от которых я так и не избавилась."

"— О, мой бог… — бессвязно прошептала я, стоило мужскому языку коснуться разгоряченной влажной плоти.

Будто током ударило, и разряд получился угрожающе ощутимым!

Глухо вскрикнув, я вздрогнула, но ладонь Олдена в волосах задержала меня на месте, не позволив соскочить от неожиданной ласки, и казалось даже сильнее усадил меня на лицо эльфа, удивительно довольный его маневром.

— Ты меня подпустишь уже, нет, букашка!? — заметив, как неистово редеет прекрасная шевелюра, я отпустила члены мужей их рук и похабно отодвинулась бедрами назад, скатывая вниз по телу эльфа, пока не уперлась копчиком в возбужденный пах.

Не отрывая безмолвного взгляда от нервничавшего мужчины, я специально и крайне демонстративно приподняла бедра опускаясь на подрагивающий и горячий член.

— Сучка, — одними губами прошептал мой раздраженный муж, а сидящий рядом с ним Владлен слегка дернул крыльями носа.

Раскачиваясь бедрами на совершенном теле эльфа, я вернулась к своему занятию, подтягивая великолепные тела Хала и Олдена обратно.

— Пожалей отца, малышка, — прошептал Хал, погладив меня по волосам и слегка сильнее протолкнув член в мое горло. — Он старый человек.

— Сам ты старый! — взревел имперачество, подскакивая со своего места, и тут же замолкая, увидев мой зов.

Он мчался на меня тараном и надо признать, я малость струсила, решив, что слишком передержала императора, и теперь он меня крякнет за это. Но оглушительно горячий поцелуй обжог губы, а кулак сжавший волосы опьянял.

— Мозги тебе трахом стрясу, — пообещал он. — Пожалей меня, букашка сладкая!

Последнее прозвучало так надрывно, что у меня сердце сжалось. Может он реально уже старенький и ему волноваться нельзя? А тут я со своим приколами, жалко же, еще сердце не выдержит…

Но жалела я его напрасно!

Развернув меня обратно лицом к Таурлендиилу, имперачество мягко, но настойчиво толкнулся однозначно возбужденной плотью чуть выше того места, которое занимал эльф.

— Впусти! Впусти, козявка, — кровожадно зашептал он, прижавшись к моему уху губами и обжигая горячим дыханием.