Девушка без сердца

Комиссар непредсказуемо проворно успел отскочить.

— Куда это он? — опешила я.

— Штырь ему в… — проворчал комиссар. — Да, вот что мы упустили. А Брент, паршивец, нас сделал. — Он подошел ко мне и Нату, отвел нас в сторону, потом поманил Джулию и понятых. — Пойдем-ка посмотрим.

Ничего не понимая, я вышла из квартиры за комиссаром. Прошла на техническую площадку. И только там до меня начало кое-что доходить.

— Он вышел на другом этаже и бросил пластик и руки в чужие отсеки?..

— Похоже на то, — покивал комиссар. — Сколько квартир по этой площадке? — спросил он у рабочего, и тот насупился, пытаясь подсчитать.

— А, сам решу… в доме восемьдесят этажей, по две квартиры на один стояк, значит, сто шестьдесят, но долго он раскатывать не мог, да и не раскатывал, наверное. Брент сейчас скажет, на каком этаже он вышел. Вот это все потому, что куда-то несемся, а не работаем как положено…

А у меня появилось новое чувство. Должно было стать стыдно, потому что комиссар был прав — пусть отчасти. Скорость не должна влиять на качество нашей работы, но влияет, не деться от этого никуда. Моя команда облажалась, а Брент случайно — случайно ли? — нащупал верный ответ, а он его нащупал, в этом я уже не сомневалась, — но я была за него рада.

И вот эта радость за успех человека, который с самого начала мечтал нам всем доказать, что мы ничего не стоим, мне не понравилась. Но меньше не стала. И я понятия не имела, как это самой себе объяснить.

Глава двадцать девятая

Эксперты разбежались по этажам, Нат и остальные ребята из следственной группы пошли по квартирам добывать понятых. Мы с комиссаром вернулись в квартиру — ладно, хоть Томаса отправили обратно в камеру, и одной головной болью у нас стало меньше.

— Все хорошо, Сью, — комиссар, видя, как я мучаюсь, попытался меня подбодрить. — Это нормально.

— То, что Брент нашел?.. — возразила я. Теперь мне еще не хватало разреветься. Я за эти два дня успела устать и только сейчас осознала, насколько сильно. — Почему никто из нас не подумал? Руперт, Стивен?..

— Потому что мы работаем под давлением, — спокойно сказал комиссар. — Ты не привыкла, а я… я за свою жизнь навидался. Нам дали всего три дня, за это время работа проделана просто огромная.

Тебе не в чем себя упрекнуть.

Мы сидели в холле квартиры Томаса, уставшие, голодные и злые, говорить нам ни о чем не хотелось, и я была несказанно признательна комиссару за то, что он сейчас здесь со мной, а не уехал на работу или домой. Мимо нас сновали люди, я провожала их взглядом, каждый раз одергивая себя, что мое вмешательство будет лишним. В лучшем случае решат, что я им не доверяю, в худшем к этому прибавятся обвинения в моей несостоятельности. Надо быть как комиссар: контроль, защита, помощь.