Девушка без сердца

Стивен как раз их расписывал поподробнее — я видела, как горит в углу монитора его значок, я даже невольно улыбнулась, — но кое-что я посчитала нужным дополнить, в том числе — отметить заслугу Джилл. Много времени у меня это не заняло, зато я успокоилась. Мы сделали все, что могли. Стивен прав.

Я вышла из учетной записи, поднялась, открыла шкаф.

Парадная форма была потрепана. Теперь ее с трудом можно было назвать «парадной», но несколько комплектов, как комиссару, мне не полагалось. Мелькнула крамольная мысль вообще не переодеваться и поехать как есть: в брюках, любовно отмеченных Бу. Я работаю, в конце концов, пусть ее величество и недовольна результатом.

Дверь кабинета на всякий случай я заперла, как только вошла. Джилл я предупредила, что собираюсь переодеваться, но уже знала, что Брента эти условности не остановят. Может быть, он из тех, кто считает, что если женщина говорит «нет» — она кокетничает.

Многое я вспомнила из курса. А ведь полагала, что ничего не отложилась в памяти, сдала и благополучно забыла, потому что мне ни разу не пригодились подобные сведения. Качество образования именно так и проявляется…

Но Таллия вряд ли говорила «нет». Скорее всего, это вообще не имело к нашему делу отношения.

И дела уже никакого не было.

Я натянула брюки и подошла к окну. На мне кроме брюк была полуспортивная майка, но на такой высоте меня никто не мог увидеть. Дроны только правительственные и летают вдали от жилых домов, а магавиация и подавно никогда не летает над городами. Высоко. Красиво. Три дня назад мне это казалось раем. Никогда не стоит дергать судьбу за хвост, ей может это не очень понравиться.

Не стоит судьбу провоцировать...

Ректор Томас тоже жил высоко. Почему он не избавился от жены любым другим способом? Почему он не выбросил ее из окна? Можно было даже и не душить или, к примеру, сначала заняться с ней сексом, потом уже придушить — Томас догадывался, что мы обнаружим ее пристрастие? — и потом, бессознательную, выбросить. Подозрения? Да, разумеется, но не гарантированное обвинение.

Томас шел на площадь Римео, чтобы выбросить сердце. На что он рассчитывал? На скандал?

Он мог утопить жену в ванной. Мог подстроить несчастный случай. Мог рассадить ей бедренную артерию ее же ножом. Все это тоже вызвало бы вопросы, но задержание с сердцем? Зачем, почему?

Или Томас рассчитывал на все что угодно, но не на то, что его задержат? Что если именно это он не учел?"

"«Какая разница!» — со злости я едва не ударила кулаком по стеклу. Дело закрыто. Почти что закрыто. Не так уж и важно, что скажет теперь королева, но наибольшая вероятность, что через несколько лет материалы уйдут в архив. Ректор Томас вечером сядет на самолет и завтра утром будет на другом континенте.