Девушка без сердца

Хотя причинение телесных повреждений средней тяжести было очень регулярным. И помню, как Брент доказывал — ой, доказывал — громкое слово, веселил весь Королевский Суд, уверяя, что свидетель по делу совершенно нормальный.

Об этом и Руперт, и комиссар уже упоминали, мне сделалось любопытно. Комиссар то ли понял, что настал подходящий момент, то ли просто сам что-то запамятовал, то ли удачно сделал вид, потому что он поморщился:

— Что-то припоминаю, но смутно…

— Да нечего там припоминать, — проворчала доктор Меган. — Я освидетельствовала свидетеля, который, как установило следствие, в течение нескольких лет был в курсе, что подсудимый регулярно избивает жену.

Разумеется, встал вопрос, почему он не заявлял об этом в полицию. Я установила, что у него врожденная задержка в развитии — легкая степень идиотии, если вам о чем-нибудь это говорит, и пара синдромов, которые вам точно ничего без дополнительных объяснений не скажут. Если проще — он не был в состоянии оценить то, что подсудимый жену избивает, потому что слышал от мужа совсем другие обоснования. «Ты мне испортила всю жизнь» и тому подобное.

— Воспринимал это как заслуженное наказание? — предположила я. — Это похоже на какую-то секту. Он был сектант?

— Секты, хоть и запрещены законом, действительно заманивают к себе людей с определенными пороками в психическом развитии, — согласно кивнула доктор. — Но нет, он был просто болен, а вот Брент — Брент теоретически абсолютно здоров. Я так считала до того, как он устроил в Суде этот цирк, потому что Коллегия в конце концов приказала его вывести. Неслыханно, за мои семьдесят лет опыта такое случилось впервые. Я позволила себе усомниться, как Брент вообще проходил диспансеризацию.

Мне от него тоже досталось — вплоть до того, что я поставила серьезный диагноз здоровому человеку на основании того, что мне чужды его взгляды. По его мнению, сосед правильно понимал, что это являлось не избиением, а нормальной человеческой реакцией на оскорбление. То есть на измену жены.

— Как в старые времена, — хмыкнул комиссар. — Чуть что — пощечина, дуэль, а то и что похлеще. Он и Томасу ищет такие же мотивы.

— Нормальная человеческая реакция. — У меня в очередной раз возникло чувство, что я наткнулась на разгадку или очень близко к ней подобралась.

— Брент полагает, что Таллия спровоцировала мужа. А с этим свидетелем… Что тут общего? Погодите, — я выставила руки перед собой, останавливая вал вопросов. — Может, в том, что было этой провокацией, и есть настоящий мотив? Только мы не можем понять…

Да, выразилась я настолько конкретно, что сама запуталась. Комиссар недоуменно поморгал, доктор Меган тоже казалась озадаченной, а Руперт понял, что я имела в виду, похоже, лучше меня самой.