Девушка из нежной стали

Между прочим, беременная его ребенком!

Так почему, какого черта она не писала, не сообщила ничего? Куда вообще делась из его жизни?

Что-то сверкнуло у нее в глазах, может, слеза, а может, злость и решительность.

– Очень хорошо! – твердо заявила Виктория Шалая. – Воссоединение состоялось! Денис, вы беретесь за расследование?

– Да! – посмеиваясь, взял под козырек Денис.

– Предупреждаю: отодвинуть меня в сторону не получится, и никаких обсуждений только с Егором! Как я понимаю, вы собираетесь завтра побеседовать с Вениамином Андреевичем?

– Почему вы так решили? – спросил Денис.

– Потому что я бы начала именно с этого, – пояснила она.

– Вы правы, собираюсь.

– Вот и славно! Я буду присутствовать при разговоре!

– Это зачем? – спросил Денис.

– Потому что пока я вам не очень доверяю. Я вижу, что вы для себя до конца не решили, верить мне или нет. Хочу, знаете ли, слышать ответы из первых уст!

– Ладно, – согласился Денис, – так даже лучше, очная, так сказать, ставка.

– Вот и договорились! – Она повернулась к Егору: – После ужина Степе надо умыться, почистить зубы, переодеться в пижаму и спать.

И раздав «всем сестрам по серьгам», она поцеловала сына в щечку.

– Спокойной ночи, солнышко! Слушайся папу, – споткнувшись на слове «папа», напутствовала воинственная мать."

"– Мамочка, ты куда? – оживился Степка.

– Мне надо съездить в одно место.

Егор насторожился – куда это ее понесло, на ночь глядя? Но удержался от вопросов.

– Возьми ключи, – спокойно предложил он.

– Спасибо, – буркнула Вика, выходя из кухни.

Вика разыскала Вовкин «Ровер», припаркованный ночью Егором, и, аккуратно вырулив со стоянки, поехала колесить по Москве.

Ей очень хорошо думалось за рулем, особенно в такие часы: воскресенье вечер, машин мало и можно бездумно кружить по любимым улицам, не мешая течению мыслей.

Вика чувствовала, что ей необходимо подумать и хотя бы ненадолго остаться одной. А мужчины пусть сами, своей компанией разбираются.

«Очень хочется побыть папой? Так вперед! Давай зубы почисть ребенку, попку подотри, сказку на ночь расскажи, ответь на все бесконечные вопросы!»

Остановившись возле светофора, на красный, Вика поймала себя на ворчливой злости и удивилась.

«Странно, я же все эти годы хотела, чтобы у Степки был папа. Родной, любимый, именно этот папа. Так что же это я? Неужели ревную?»

Она кивнула, честно признаваясь себе: «И ревную, к такой вот внезапной прямо любви, прелюбви! И я ужасно, тяжело и безысходно обижена! Черт бы тебя побрал, Егор Князев!»

Когда они с трудом оторвались друг от друга, наверное сто раз поцеловавшись в прихожей «последним, прощальным» поцелуем, и Вика закрыла за Егором дверь, она еле дотащилась до разгромленной кровати и плюхнулась на нее и сразу уснула.