Дьявольский коктейль

Во всяком случае, когда ты был в Испании. К тому времени Нерисса знала, что умирает, но Данило она этого говорить не стала. Однако завещание свое показала - он, похоже, им интересовался. Нерисса говорит, он был так мил, когда читал завещание, и выражал надежду, что он этого наследства не получит еще как минимум лет двадцать.

- Маленький лицемер.

- Не знаю, не знаю, - с сомнением сказала Чарли. - Ты, конечно, оказался прав во всем остальном, но тут есть одна закавыка.

- Какая?

- Данило не мог заставить лошадей проигрывать. Это не он.

- Он, больше некому, - сказал я. - А с чего ты решила, что не мог?

- Потому что, когда Нерисса сказала ему, что озабочена проигрышами своих лошадей и хочет выяснить, что с ними не так, именно Данило посоветовал ей послать тебя.

- Не может быть!

- И тем не менее. Нерисса говорила, что так оно и есть. Это предложил сам Данило.

- Мда-а… - протянул я.

- Не мог же он посоветовать ей послать кого-то проводить расследование, если он сам устроил всю эту аферу.

- Да, наверное…

- Ты, похоже, расстроился.

- Но тогда мне нечего сказать Нериссе!

- Не беспокойся. По крайней мере тебе не придется ей говорить, что ее племянник оказался мошенником.

- Да, верно, - согласился я.

- А прочесть ее завещание Данило было совсем нетрудно. Оно все время лежит на том инкрустированном столике в углу гостиной. Она и мне его показала сразу, как я попросила, потому что оно ее очень занимает. Кстати, я знаю, что она собирается оставить на память нам, если тебя это интересует.

- И что? - лениво спросил я, размышляя о Данило.

- Тебе Нерисса оставила свою долю акций в каком-то предприятии, которое называется «Роедда», а мне - бриллиантовую подвеску и какие-то сережки. Она мне их показывала… они действительно красивые, и я ей говорила, что это чересчур ценный подарок, но она заставила меня их примерить, чтобы посмотреть, как они мне пойдут. Она выглядела такой довольной… такой счастливой… Невероятная женщина, правда? Я просто не могу вынести… ах… ах, господи…

- Не надо плакать, дорогая, - сказал я.

В трубке послышались булькающие звуки.

- Я… я просто не могу… удержаться. Ей уже гораздо хуже, чем в тот раз, когда мы у нее были, и она чувствует себя ужасно неудобно. Один из распухших лимфоузлов так давит ей на грудь…

- Как только я вернусь, мы вместе поедем к ней.

- Ага. - Чарли шмыгнула носом. - Господи, как же мне тебя не хватает!

- И мне тебя, - ответил я. - Потерпи, всего неделя осталась. Через неделю я вернусь домой, и мы поедем с ребятами в Корнуолл."

"Положив трубку, я вышел на улицу и медленно побрел мимо наших рондавелей по жесткой высохшей траве. Африканская ночь была чрезвычайно тихой.