Дьявольский коктейль

По дороге Венкинс подробно перечислял, кого именно он пригласил и кто из них пришел. Интервьюеры с двух радиостанций. «Надеюсь, вы не будете возражать?» Они будут очень рады записать мои ответы на их вопросы. «Вы не будете возражать?» И еще всякие газеты, еженедельники, дамские журналы, и еще пара людей, которые специально прилетели из Кейптауна и Дурбана…

Ох, и зачем я только это предложил? Ладно, взялся за гуж…

«Единственное, что мне остается, - подумал я, когда лифт с шипением остановился и двери раскрылись, - это играть. Устроить что-то вроде представления».

- Подождите минутку! - сказал я Венкинсу.

Двери лифта закрылись у нас за спиной.

- В чем дело? - испуганно спросил Венкинс, остановившись рядом со мной.

- Все в порядке. Мне просто нужно несколько секунд, чтобы собраться.

Он ничего не понял. А ведь это делают не только профессиональные актеры. В Библии это называется «препоясать чресла». Разогнать адреналин. Заставить сердце биться быстрее. Разогреть мозги. Любой политик делает это за три секунды.

- Все, - сказал я.

Венкинс вздохнул с облегчением, пересек холл и отворил тяжелую полированную дверь напротив. Мы вошли.

Корреспонденты не торопясь поднялись с диванов и ковра, лениво отклеились от стен. Двое-трое затушили сигареты; прочие продолжали смолить.

- Привет! - неуверенно произнес один.

Прочие молча выжидали, точно стая диких зверей. Говоривший был один из тех, кто встретил меня в аэропорту. И у него, как и у других, разумеется, не было причин предполагать, что я буду вести себя иначе, чем тогда.

- Здравствуйте! - дружелюбно сказал я.

Я все-таки умею обращаться с людьми, когда хочу. Любой опытный актер это умеет.

Они сразу расслабились, оживились, заулыбались. Конечно, каверзные вопросы, которые они заготовили заранее, были те же самые, но теперь я был уверен, что они не растерзают меня в клочья в своих заметках.

Человек, который поздоровался первым, явно прирожденный лидер, протянул мне руку:"

"- Родерик Ходж из газеты «Ранд дейли стар». Редактор колонки «Светская жизнь».

Сильно за тридцать, но старается не обращать внимания на возраст: молодежная стрижка, молодежная одежда, речь по-юношески отрывистая. И юношеская заносчивость, сочетающаяся, однако, с беспощадным цинизмом опытного журналиста.

Я пожал ему руку и приветливо улыбнулся. Мне надо расположить его к себе.

- Послушайте, - сказал я. - Если вы не слишком торопитесь, я предложил бы вам снова рассесться и задавать вопросы, поодиночке или группами, как хотите. Может быть, я лучше буду ходить от одной группы к другой. Мне кажется, так получится удобнее, чем если я буду стоять посреди комнаты и отвечать всем разом.

Со мной согласились. Корреспонденты подтвердили, что торопиться некуда.