Дьявольский коктейль

Дирекция вообще собиралась снимать сцены в пустыне в Пайнвуде или по крайней мере в каком-нибудь засушливом уголке Англии. Но прежний режиссер настоял, чтобы на экране появилась настоящая жара. Упокой, господи, его душу.

На дальнем конце стола одно место пустовало. Ивена не было.

- Пошел звонить, - сказала ассистентка. - Он, по-моему, висит на телефоне с тех самых пор, как мы вернулись."

"Я кивнул. Ивен почти каждый вечер разговаривал с продюсером, хотя обычно недолго. Видимо, возникли какие-то проблемы.

- Как хорошо будет вернуться домой! - вздохнула девушка. Для нее это была первая работа на местности. Она так мечтала об этой поездке - и разочаровалась. Жарища, скукота и никаких развлечений. Джил - ее на самом деле звали Джил, но Ивен с самого начала звал ее Наручники, и теперь это прозвище прилипло к ней намертво - задумчиво покосилась на меня и спросила: - А вы как думаете?

- Да, - ответил я ровным тоном.

Конрад, сидевший напротив, громко хмыкнул:

- Наручники, дорогуша, это нечестно! Имейте в виду, если вы станете его подзуживать, ваша ставка будет объявлена недействительной.

- Я не подзуживаю! - обиженно ответила девушка.

- Вы недалеки от этого.

- И сколько же народу участвует в пари? - саркастически спросил я.

- Все, кроме Ивена, - весело признался Конрад. - Ставки растут!

- И многие потеряли свои деньги?

Конрад хихикнул.

- Большинство, дорогуша! Сегодня днем.

- А вы?

Конрад прищурился и склонил голову набок.

- Видите ли, он не может ответить на ваш вопрос, - объяснила Джил. - Это тоже против правил.

Но это был уже четвертый фильм, над которым я работал вместе с Конрадом, так что, можно считать, он мне все сказал.

Ивен наконец пришел. Решительно направился к своему стулу, сел и принялся деловито хлебать черепаховый суп. Решительный и сосредоточенный, он не отрывал глаз от тарелки и либо не слышал, либо не желал слышать общих фраз Терри, осторожно пытавшегося завязать беседу.

Я задумчиво смотрел на Ивена. Сорокалетний, жилистый, среднего роста, агрессивно-энергичный. Непокорные черные курчавые волосы, лицо, на котором, казалось, каждая мышца исполнена решимости, яростные и горячие карие глаза. В тот вечер его глаза смотрели в никуда, словно Ивен прокручивал в голове какое-то кино. Бурная мыслительная деятельность отражалась в напряжении всех его мускулов. Ивен судорожно стискивал ложку и сидел прямо, точно аршин проглотил.

Не нравилась мне его вечная напряженность. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Она всегда пробуждала во мне иррациональное желание поступить наперекор тому, на чем он так настаивает, даже если его идеи были вполне разумны. А сегодня он явно был на взводе, и во мне пробудилась антипатия равной силы.