Дьявольский коктейль

Это должен был быть кто-то из тех, кто спускался со мной в шахту.

Какой-нибудь шахтер, которому мои фильмы не понравились настолько, что он решил застраховаться от появления новых? Ну, для этого необязательно меня убивать - достаточно, как говорится, проголосовать ногами.

Какой-то соперник, одержимый завистью к моему актерскому мастерству? Единственный актер, который открыто заявлял о том, что он меня ненавидит, - это Дрикс Годдарт. Но он никак не мог очутиться в Велкоме, в четырех тысячах футов под землей. Он еще и в ЮАР-то не приехал.

Никто из людей, работающих на шахте, не знал, что я должен туда спуститься. До этого происшествия никто ни разу не упомянул моего имени.

Значит, остаются… О черт!… Что ж, ничего не поделаешь: остаются Ивен, Конрад, Данило и Родерик. И еще ван Хурен, который у себя на шахте царь и бог и мог поручить это дело кому-то из подчиненных.

А зачем? Нет, Ивен, конечно, меня терпеть не может, но не настолько, чтобы это перешло в одержимость. Данило вряд ли подозревает о моих догадках насчет его махинаций с лошадьми. Да если бы даже и подозревал - неужели он попытается прикрыть такое мелкое преступление, которое и преступлением-то не назовешь, убийством? Да нет, он скорее рассмеется и сам во всем сознается. А на мое разоблачение только небрежно пожмет плечами.

Что касается Конрада, Родерика или ван Хурена - тут и говорить не о чем. Я не мог придумать для кого-то из них достойного мотива для убийства.

Все они (кроме Конрада, который был у врача), похоже, обрадовались, когда я благополучно вылез из шахты. Неужели они обрадовались только потому, что я сказал, что ничего не помню?

Все это казалось совершенно невероятным. Я не мог представить себе, чтобы кто-то из них замышлял в душе изощренную подлость. Нет, в самом деле глупо! Я пришел к выводу, что я, должно быть, сам все это придумал. Так привык иметь дело с выдуманными приключениями, что они уже начинают мерещиться мне в реальности!

Я вздохнул. Обнаружил, что голова уже не болит, слабость и тошнота улеглись, и вскоре сам не заметил, как заснул.

Наутро ночные размышления показались еще более абсурдными. Это все Конрад виноват. Это он предположил, что между шахтой и микрофоном есть какая-то связь. Конрад просто ошибся.

Часов в девять позвонил Родерик. Не хочу ли я пообедать у него дома? Не будет никого, кроме него с Катей. Никакой суеты - просто посидеть, уютно, по-свойски. Я ответил не сразу, и Родерик поспешно добавил, что ничего записывать они не станут и ничто из того, что я скажу, не будет обращено против меня.

- Ладно! - согласился я. Говорил я весело и беспечно, но немного насторожился. - А где вас разыскивать?

Он назвал мне адрес и добавил:

- Ваш шофер знает, куда ехать.

- Ага. Хорошо.

Я задумчиво положил трубку.